— Нарисую новую.
Его с поличным выдала сама же нарисованная девушка. Дело состояло даже не во вполне искреннем испуге, перемешанном с возмущением, а в том, как её нарисовали в этот раз. Штрихи, и без того грубые, были совсем уж поспешными, быстрыми, неаккуратными. Из-за ритуала художник спешил. Смит не понимал, чем именно вызвана срочность, но не заметить всех признаков её наличия не мог. Дело явно состояло далеко не только в пламенеющей любви, не терпящей разлуки.
— Тогда можешь начинать…
Хватило лишь обозначить движение, как Мастер мгновенно спасовал:
— Ладно-ладно! Вот!
Нарисованные твари, за исключением Ламель, исчезли. Судя по резко поутихшему шуму снаружи, речь шла не только про банкетный зал. В отличие от Сигмы, Смит своё обещание сдержал. Отпустив нарисованную девушку, он повторил:
— Убирайтесь прочь!
— Тебе ничего тут не сделать! — крикнула Ламель, чей страх мгновенно сменился излишней смелостью. — Будешь смотреть, как мы обретаем божественность!
— Что тут происходит?! Вы тут что… лясы точите?!
Агент-предатель, появившийся из ниоткуда во вполне человеческом облике и почти без следов былых ран, пребывал в полнейшей растерянности. Судя по некоторой растрепанности, он всё это время провёл вовсе не в кабинете Сима, как можно было бы подумать, а защищал дом. Тому, что Смит ещё жив, Максим-Максимыч удивился даже не вполовину так сильно, как присутствию здесь Мастера и его поведению.
— Ты должен был обезвредить ту обезьяну! — растерянность быстро сменилась злостью. — Держать её под присмотром, насколько это возможно!!!
— Он ничего не может… — начала Ламель, но агент-предатель грубо её перебил.
— Заткнись! В тебе мозгов ещё меньше, чем в той дуре, которой ты была при жизни! — На его лице проявилось сильнейшее раздражение. — Зачем я только согласился тебя воскресить… — Следующий вопрос уже несколько риторический был обращён к Мастеру: — Я потакал твоим чувствам, чтобы ты успокоился, а не становился ещё глупее!
— Индуса, дедушка, — поправил художник не без раздражения. — Он обезврежен, им занимаются мои...
Вместо ответа агент-предатель демонстративно огляделся и спросил:
— И где они?
— Там же, где и… оу…
Смит невольно усмехнулся. Он даже не предполагал, что его действия возымеют ТАКОЙ эффект. Лучше всего о масштабах ошибки говорила реакция Максим-Максимыча, который взревел:
— ИДИОТ!!!
Он бросился было к внуку, желая «вознаградить» того за ошибку, но в последний момент, то ли что-то почувствовав, то ли просто передумав, побежал наверх. До Смита ему сейчас совершенно не было никакого дела.
Сам же Агент «С», одновременно желая проверить некоторые свои подозрения и попросту не терять времени даром, попытался добраться до тела Оранова. Конечно же, у него ничего не вышло. Блюдо оказалось недосягаемо — каждый шаг в этом направлении лишь увеличивал расстояние ровно на всё тот же шаг.
«И чему я только удивляюсь?» — вздохнул про себя Смит. Контролируемый хаос, похоже, был излюбленным методом Максим-Максимыча. И нельзя было не признать: метод в общем и целом работал. Все его противники занимались сущей ерундой, тратя на это непомерные силы без каких-либо значимых шансов на успех. К большому удовольствию самого агента-предателя, которому оставалось разве что наблюдать со стороны, периодически внося то тут то там правки в общую картину.
И всё же эта стратегия наконец дала сбой. Раджеш правильно всё рассчитал: агенты, как и культисты, не были обречены на провал. Как только в происходящем накопилось достаточное количество непредусмотренных обстоятельств, план агента-предателя начал трещать по швам. Рукотворный хаос, который он всецело контролировал ещё каких-то десять минут назад, обернулся против своего создателя.
***
Знаки грядущей катастрофы не заставили себя долго ждать. Максим-Максимыч не успел даже толком покинуть банкетный зал. Путь ему преградили культисты — по большей части механиты, но и саркиты тоже присутствовали, просто держались поодаль. Оставшись без внимания, они наконец собрались с силами и прорвались в дом в достаточном количестве, чтобы представлять угрозу.