— Пришло время действовать, мой верный пёс. Убей их всех. — Глаза Сима вспыхнули огнём ненависти. — Убей! Их!!! ВСЕХ!!!
***
Оказалось, что сражаться одному против всех без какой-либо внятной цели, без оглядки на что-либо Максим-Максимычу значительно проще, чем наоборот. Речь шла даже не про пресловутое «второе дыхание», а про полную потерю всякой осторожности и щепетильности. Никакого тебе рукотворного хаоса, никаких игр или издёвок, только целенаправленное, максимально эффективное насилие. Танец смерти, ведущий танцор в котором имел несравнимый опыт и мастерство.
Лучшее, что удалось четвёрке агентов и поневоле примкнувшим к ним культистам — это сдерживать Максим-Максимыча в окрестностях дома. Вернее, руин его собственного дома. То ли к его жилищу приложил свою кисть Мастер, то ли агент-предатель перестал тратить силы на поддержание сохранности, но так или иначе сооружение превратилось в руины за считанные минуты. Только пара несущих стен и устояла.
Пребывая в полнейшем исступлении, Максим-Максимыч не пожалел ни собственных трофеев, ни картин Мастера — обычных, неаномальных. Могло показаться даже, что агент-предатель намеренно разрушал и уничтожал все следы своей прежней жизни. То, что Максим-Максимыч собирался делать сейчас, угадать было нетрудно: для начала — сбежать. Он вовсе не пытался убить агентов — не имел возможности довести дело до конца. Скорее, происходящее правильнее было бы охарактеризовать как чрезвычайно активные арьергардные бои. Не спешил агент-предатель и пускать в ход подлинный Второй шанс, что до сих пор оставался у него. Предпочитал обходиться своими немалыми силами.
Бой происходил посреди обстановки, являющейся будто бы словно на прощальной, особенной картине кисти Мастера. Тьма, укрывавшая Энмалест, ушла, уступив место донельзя странному закату. Лучи Солнца, едва пробивавшиеся сквозь бегущие во все стороны тучи, близ земли сталкивались с густыми облаками пыли. Казалось, что весь мир стал ало-белым. Будто художник, рисовавший пейзаж, намеренно использовал только оттенки кости и крови.
Под стать освещению поле боя было щедро усыпано телами и останками. Искорёженными экзоскелетами механитов всех форм и размеров; грудами отвратительно смердящего мяса — всё, что осталось от саркитов; телами Раджеша; кровью Джека… Население Энмалеста сократилось до двухзначных цифр, и демографический спад продолжался. Пали все лидеры саркитов — их тауматургия, сила и регенерация оказались бессильны против неистового напора Максим-Максимыча. Механиты приволокли на поле боя двадцатиметрового робота, увешанного оружием, как целая армия. Лучшее, на что он оказался способен — перед красочным взрывом безуспешно попытаться забрать с собой и агента-предателя. Пилота — изящное создание, напоминающее классического библейского ангела, только из меди и латуни, — Максим-Максимыч уничтожил с такой жестокостью, что оторопел даже Джек.
Всё стремительно шло к тому, что битва станет внутренней разборкой Организации. При этом никакой видимой возможности не то что победить, но даже сдержать противника в черте Энмалеста у Кортни и остальных не наблюдалось. То, что они сумели отыскать часть оружия, прежде чем бой превратился в то, во что он превратился, им не особо помогало. Из-за скорости и постоянных коротких телепортаций пули мало что могли сделать Максим-Максимычу. Пару раз Джеку всё же удалось его подловить, в каком-то смысле даже обмануть, но результат оказался скорее отрицательным. Каждая пущенная капля крови, каждая рана на теле агента-предателя лишь придавала ему всё новых и новых сил. Тауматургия Тиффани оказалась беспомощной примерно по тем же причинам, кои усугубились тем фактом, что Максим-Максимыч и сам был не дурак поколдовать. О Раджеше и его самоотверженных, но совершенно бесполезных потугах и говорить было нечего.
Кортни оказалась единственной из присутствующих, кто мог вести этот бой с относительно равных позиций. Будь то перестрелка или сражение врукопашную, она могла противопоставить силе и напору агента-предателя собственные скорость и упрямство. Последнее выражалось отнюдь не только в отчаянной стойкости. Пули, сталь и тауматургия не брали Кортни. К своему немалому удивлению, Максим-Максимыч обнаружил, что в отличие от их прошлого столкновения, подставляться и истекать кровью агент «К» не спешила. Только исключительно сильные и внезапные удары причиняли ей хоть какой-то ущерб.