— Меня столько раз резали, кололи, били, рубили, стреляли… — с усмешкой пояснила Кортни, — что ты, дед, меня уже ничем не удивишь!
Короткими до предела ожесточенными стычками агент «К» растягивала сражение, сама толком не понимая, чего добивалась. Поначалу ей было даже весело — не так часто Кортни попадались достойные противники. Но затем стало ясно, что побеждать куда как приятнее, нежели медленно, неотвратимо проигрывать.
Благодаря непрестанному нахождению в самом эпицентре боя, возвращение Смита Кортни заметила одной из первых. Не скрывая радости и одышки, утирая с лица смесь грязи, пота и крови — как своей так и чужой — она сказала:
— О! А я думала, ты наконец сдох, блять.
Радость и сарказм быстро сменились подозрениями и опасениями. Агент «С» странно выглядел, а вёл себя ещё страннее. Пустой взгляд сочетался с пульсирующими кровавыми прожилками везде, где их было видно из-под одежды. Казалось, что он сейчас упадёт, но на деле Смит представлял из себя туго натянутую пружину, где вместо металла были налитые силой мышцы. Свою неизменную саблю он держал вроде как опущенной, но на деле из этой позиции бить было не менее удобно, чем из прочих.
— Не подходить к нему! — сказала Кортни и сразу же повторила громче и чётче. — Не подходить, с-сука!!!
Предупреждение оказалось своевременным и совершенно оправданным, но не все успели среагировать. По неосторожности в поле зрения Смита оказался Раджеш. Пожалеть об этом он вряд ли успел. Разделенным на четыре неравных части телам не свойственна жалость, даже та, которая направлена вовнутрь.
— Это что ещё за прикол? — держа верный «каряк» наготове, спросил с опаской Джек. — Нам одного психа — с запасом.
— Не знаю, что это за ебень, но в его личном деле о таком не было ни слова. — Кортни сплюнула, спешно пытаясь понять, что делать дальше.
— Полагаю, речь идёт о некой форме боевого безумия, — доложил «пострадавший». — Причины, вероятно, лежат в некоем биологическом аспекте. Во всяком случае, я не наблюдаю следов явного вмешательства.
В отличие от сухого «предположения» Раджеша, Тиффани высказалась в совершенном ином ключе:
— Нам следовало трепетнее относиться к своим желаниям. Мы жаждали, чтобы кто-то вмешался в наш бой, и вот результат. Наше чаяние сбылось наихудшим образом.
Тем временем Максим-Максимыч положил конец энмалестским культистам. Трудно было сказать, кто пал первым — саркит или механит, но так или иначе разница составляла не более пары секунд. Кажется, после этого он намеревался попрощаться с городом и отправиться нести свою клятву куда-то ещё, но прежде заметил Смита. Это мгновенно изменило его планы на близлежащее будущее.
Молниеносным движением агент-предатель выхватил пистолет, нисколько не скрывая, для кого же он берёг Второй шанс. Агент «С», впрочем, оказался ничуть не медленнее. Подскочив почти вплотную, он нанёс удар, ставивший перед Максим-Максимычем простой выбор: отрази или умри.
Сталь взвизгнула с такой силой, что в ушах заболело. Ещё три или четыре подобных завывания показали, что противники более чем достойны друг друга. Поняв, что выстрелить ему не дадут, а схватка в рукопашной протекала как минимум на равных, Максим-Максимыч изменил тактику. Теперь он принялся быстро телепортироваться, готовясь нанести удар с неожиданного направления. На лице агента-предателя отразилось непередаваемое удивление, когда его манёвр целиком предугадали. Более того, Смит ещё и оказался быстрее! Агент «С» застал врасплох своего противника ловким, но бесхитростным финтом, едва не закончив бой. Вновь жалостно взвизгнула от перенапряжения сталь. Казалось, ещё пара таких ударов — и клинкам придёт конец.
Почувствовала это и Кортни. Не питая иллюзий на тему того, что будет, если агент «С» останется безоружным против такого противника, она изготовилась к бою.
— Джек, как только дед подставится — отхуячь ему руку с пистолетом. Жопу порви, но отхуячь! — Убедившись, что всю серьёзность её намерений поняли и восприняли, она спросила: — Тиф, ты можешь привести Смита в чувство? — Та отрицательно покачала головой. — Раджеш?