— Р-ХР-Х-ХР!!!
Хруст ломаемой кости.
— А также иных, менее значительных преступлениях.
Максим-Максимыч попытался ещё раз ударить, но пал на колени, больше не способный ни на что, кроме как тяжёло дышать и рычать от бессильной злобы. Агент «К» с совершенно безразличным лицом горой нависла над ним, занося пистолет.
— Приговор за содеянное — смерть. Последнее слово?
— Ч-Т-О-Б Т-Ы, — по буквам, горделиво вскинув голову, начал агент-предатель, — Н-И-К-О-Г-Д-А Н-Е…
Грянул выстрел. С перекошенным от боли и ненависти лицом Максим-Максимыч было дёрнулся, не пожелал принять неизбежное, но затем медленно завалился на бок. История агента «М» подошла к концу.
Бой однако на том не завершился. Из облака пыли, не заставив себя долго ждать, возник Смит. За последние минуты ему крепко досталось, но он явно не собирался ни умирать, ни приходить в себя. Агент «К», впрочем, и не подумала уклоняться, нападать или иным образом вступать с ним в бой. Только пистолет убрала за пазуху.
Старая кавалерийская сабля, изрядно поистрепавшаяся за этот невообразимо долгий день, вошла ей в район живота, проследовав вверх. Каждый последующий миллиметр давался с заметным усилием. Словно речь шла не про плоть субтильной пятидесяти килограммовой девушки, а про некую, подобную почти застывшему бетону субстанцию. Наконец сталь не выдержала и, кратко простонав, отломилась чуть повыше рукояти.
Рана, тем не менее, оказалась смертельной. Кортни удалось устоять на ногах, только держась рукой за лацкан пиджака Смита. Улыбаясь полным крови рта, она едва слышно извинилась:
— Прости за саблю… я проставлюсь. — Вспомнив про железяку подмышкой, она трясущейся рукой подала её агенту «С». — Подержи, а? Подарок от Данте, кхе… он нам как-то все уши прожужжал… ёбаной алхимией… заебал всех просто в край…
Смит, не иначе как ведомый неким инстинктом самосохранения, попытался отпрянуть, но замешкался. На мгновение взгляд его прояснился, принял не только осмысленный, но и виноватый вид. Этого оказалось более чем достаточно. На куске металла — останке одного из механитов — вспыхнули ряды рун. Большинство из них легко бы опознал любой уважающий себя средневековый алхимик, наверняка сильно бы удивившийся тому, что кому-то понадобилось столько раз трансформировать более чем заурядную железяку. Им и в голову не приходило, что таким нехитрым образом можно спровоцировать взрыв. Не то чтобы очень сильный, но оставивший тем не менее от агента «С» лишь дымящиеся туфли и рукоять сабли.
***
— Должен признать, ты меня разочаровал, — медленно, чуть ли не по буквам произнёс Сим. — Сильно разочаровал.
Он сидел у своего кресла и, меланхолично поигрывая наполовину полным бокалом, взирал на огонь в камине. Пламя танцевало на деревяшках, словно кот, старавшийся привлечь внимание хозяина. И всё же взгляд Сима был направлен в никуда.
Смит ничего не сказал. Всё произошедшее с момента его возвращения и вплоть до недавней смерти он лицезрел как безмолвный зритель. Тело, опьяненное адреналином, не подчинялось ему, не реагировало ни на какие увещевания и потуги. И, как подозревал агент «С», сделали с ним это намеренно. Проверяли и его самого, и других агентов.
— Да, проверял, — признал Сим невозмутимо. — Мне нравится оценивать результативность своих инвестиций. — Он покачал головой. — И ты меня огорчил.
— Я здесь ни при чём.
— Мы оба знаем, что ты никогда не стал бы с ними сражаться. Мы оба знаем, что ты питаешь к этим лицам определённые симпатии. — Он презрительно фыркнул. — Нашёл себе друзей по несчастью, пф.
Вновь повисло молчание. Смиту не столько нечего было сказать, сколько он не собирался что-либо говорить. Адреналин и связанная с ним сила ушли. Навсегда ли — вопрос.
— Думаешь, ты умный, находчивый, сообразительный и умелый? — задал риторической вопрос Сим. — Всё это — моё. Ты лишь марионетка. Кукла на верёвочках.
Он повёл рукой в воздухе, и тело агента «С» задвигалось сообразно этим движениям. Ощущение было малоприятным, но далеко не таким неприятным, как парой минут ранее.
— Каждый твой проблеск, догадку, идею нашёптывал тебе я. В конце концов, кто, как не я, вытащил тебя с той помойки, а? И вот она человеческая «благодарность».
— Предположим, я бы справился. Предположим, что отыскал бы способ убить тех, кто умирать не склонен… — наконец не выдержал этой сцены Смит.