— Классика. Мотай до распада.
В этот раз Раджеш не стал уточнять. Кортни два раза одну шутку не повторяла. Но если повторяла, то буквально вбивая её в голову того, кто посмел не понять намёк с первого раза.
— На момент распада СССР население Энмалеста составляло 2784 человека. Основным градообразующим предприятием являлся Энмалестский завод пружинных изделий особого назначения №2\7, он же «ЭЗПИОН 2\7». В 1994 завод был приватизирован, а в 1996 прекратил своё существование. В городе имеется пожарная станция, отделение милиции, фельдшерский пункт скорой помощи, школа и филиал ВГАУ. Места, представляющие культурный интерес: стела воинам-освободителям и сквер «3 сентября» в честь двухсотлетия города.
— Что там по населению этой дыры? Она ещё не вымерла?
— Последняя перепись проходила в 2010-м, и на тот момент… — обычно невозмутимый Раджеш осёкся, после чего продолжил с «пробуксовкой», — н-население составляло 2784 человека. Как и в 1989, как и 1979…
— Педантичные, — ёмко оценила Кортни. — Какие-нибудь примечательные личности?
— Профессор Оранов.
— Чем знаменит, кроме фамилии, которой остро не достаёт буквы «л»?
— Псевдобиолог из числа «лысенковцев». В тридцатые годы участвовал в кампании против Вавилова в качестве свидетеля обвинения. Во время ВОВ находясь в эвакуации, написал статью о…
— Родился когда-то, умер тогда-то, — вставил свои пять копеек Джек.
— Всё по Оралову? — уточнила Кортни, тоном намекая, что перебивать доклад — это лишнее.
— Всё, — покрутив колёсиком мыши и клацнув парой кнопок, ответил Раджеш.
— Какая непримечательная судьба, — с надрывом заметила Тиффани, загадочно улыбаясь.
— Для человека с такой почти выдающейся фамилией, — закончил за неё Джек.
— «Лысенковец», — задумчиво повторила Кортни. — Вокруг этого хуя много всякой нечисти собралось в своё время.
— Многие занимались оккультными практиками, — добавила Тиффани.
— Раджеш найди нам его рожу, Оралова этого, — попросила Кортни. — А ещё лучше: найди пару фотографий этой дыры разных лет так, чтобы люди были видны.
— Хочешь проверить, люди ли это? — уточнил Раджеш.
— Нет, хочу запомнить лица этих педантов, — не углубляясь, пояснила Кортни.
— Кажись подъезжаем! — крикнул в салон Джек, не скрывая радости.
— С чего такой вывод?
— Жопа впереди приобретает очертания.
— Какие очертания?
— В принципе очертания. — Помолчав, Джек добавил с усмешкой: — Ну, или очертания обитаемой жопы.
— Нас ждут великие дела, новые открытия и знания, — прошептала с восторгом Тиффани.
Именно этот торжественный момент маршрутка выбрала для того, чтобы, чихнув мотором на прощание, заглохнуть на веки вечные.
— Ну пиздец, — закуривая сигарету, прокомментировала Кортни.
***
— Не думаю, что тут можно что-то сделать, — хлопнув капотом, заявил Джек, закончив осмотр. — Я не автомеханик, но нашёл в двигателе минимум три дырки, которых там не должно быть.
— В жопе у тебя дырка, — вставила Кортни едко.
Она без всякого интереса рассматривала слегка ржавый дорожный знак, возле которого они вынужденно остановились. Тот сообщал почему-то латиницей: «ENMALEST 3».
— И ещё две, которые определённо выглядят лишними, но так ли это на самом деле — не знаю, — спокойно продолжил Джек.
— Вот блять надо было тебе опоздать на летучку. — Кортни закатила глаза, очень хорошо представляя, насколько сегодняшний день мог пройти иначе.
— Ну простите, агент «К», что у меня есть личная жизнь! Я женатый человек!
— Агент «Д», идите нахуй. И женушку свою туда же прихватите.
Кортни, она же агент «К», поморщилась и закурила третью сигарету за десять минут. Со стороны девушка производила странное впечатление. Строгий чёрный костюм, выглаженный и вычищенный с педантичной тщательностью, сочетался с бледным лицом человека, давно забывшего, что такое сон и здоровое питание. Аккуратный чёрный галстук, расположенный идеально ровно — хоть линейкой проверяй — контрастировал с пренебрежительным отношением ко всякой косметике как таковой. Выбивались из этой картины чёрные как уголь волосы: они лишь казалась нечёсаными, но на самом деле это была сложнейшая композиция, целью которой являлось создать впечатление нерукотворного хаоса.
Что же до красоты, то до тех пор, пока она не открывала рот, Кортни производила впечатление в целом привлекательной особы. С той оговоркой, что ей самой явно и уже давно было плевать на привлекательность, а классическим женским чарам она предпочитала наглость и нахальство.