Смиту вдруг вспомнился мужчина, которого он видел у квартиры Лизы в день её смерти. Аккуратный, приятного вида мужчина, в таком же смокинге, как тот, который сейчас находится на вешалке.
— Погиб?
Ответа не последовало. Агент «Д» не слишком тактично и совсем неизящно просто проигнорировал вопрос. Да и сам Смит понял, что ответ в общем-то лежит на поверхности. Рядом, за исключением отражения в зеркале, никаких агентов «С» не наблюдалось совсем.
Не желая ещё больше злить Кортни, Смит нехотя переоделся, отметив походя, что костюм оказался универсального размера и как будто бы «подтянулся» под носителя. Вопреки ожиданиям, он нисколько не сковывал движения и даже наоборот, как будто поддерживал, словно некий экзоскелет. Действуя по наитию, Смит попытался оторвать одну из пуговиц. У него не только ничего не вышло, но и в целом создалось впечатление, что, если надо, костюм зарастит любые повреждения, пока цел хоть кусочек.
— Понимаешь теперь? — усмехнулся Джек.
— Это, эм, аномалия?
— Формально да. Фактически… — агент «Д» почесал свою шевелюру. — Короче, воспринимай костюм как живое существо, с радостью готовое тебе помочь.
— Настолько живое?
На лице Джека отразилось мучение того рода, когда ты уже и сам не рад, что взялся объяснять. Смит пришёл ему на помощь, сменив тему разговора:
— Что мне лучше взять?
Агент «Д» улыбнулся и пустился в свою определённо любимую стезю, которая свелась в конечном счёте к довольно простой фразе:
— «Беретту» бери, если не знаешь, что взять. Не прогадаешь.
Не споря с человеком, который, похоже, с оружием был не просто на «ты», а на «ты, мой дорогой», агент «С» так и поступил. Продолжая гнуть свою линию с костюмом, он кисло отметил:
— Только нас всё равно срисует каждая бабка в округе.
— Да-а-а, конечно — со спокойной издевкой подтвердил агент «Д». — Забьёмся на сотку? Как будем возвращаться — походи, опроси здешних бабок. Очень удивишься.
***
Как немногим позже убедился Смит, фокус состоял не в невидимости как таковой, а в несколько ином. Прохожие замечали их и реагировали точно так, как следовало реагировать, увидев персонажей известного фильма на улицах задрипанного городка. Но стоило им с агентом «Д» так или иначе покинуть поле зрения, про них как будто бы мягко забывали. Такой массовый эффект «кажется, показалось».
— Только часто перед глазами не мелькай, — посоветовал Джек, пока они шли по серым в ямах улочкам. — Могут и заметить. Не тебя, так головную боль. Ну и если шумишь тоже заметят. Не таблетка от всех болячек, короче.
— Панацея.
— Ага, она или в смысле не она.
— На меня это не работает почему-то, — сообщил агент «С», вновь вспоминая короткую встречу перед квартирой Лизы.
Джек в этом никакой странности не нашёл. Только рукой махнул, мол «ну и что».
— Так и на меня. Да и на остальных тоже. Нашей клиентуре пофиг и всё такое. Сидит удобнее, чем афганка — мне этого достаточно.
— В смысле… — хотел было объяснить Смит, но отказался от этой затеи, не желая выставлять себя на посмешище. — Это всё какая-то, хе, тауматургия?
Это слово и его навязчивое безальтернативное использование в Организации до сих пор вызывало периодические смешки.
— Вроде того. — Джек подозрительно сощурился. — Чем тебя так тауматургия веселит? Практиковал?
— Нет, но… да это же магия! — в сердцах воскликнул Смит, давно желавший излить кому-то душу на эту тему.
— Магия — это бородатые деды, мантии, мётлы, палочки, кольца… — не согласился Джек. — И прочие Тани Гроттер.
— Тауматурги, которых я видел, имели седые бороды до колен, — заметил Смит. — Да и одевались…
— А ещё у них у всех по несколько учёных степеней. Все сплошь физики, химики и математики! Передовая наука как-никак! А твой этот Думбльдор может похвастаться корочкой по квантовой физике? То-то же!
Направились они на северную окраину Энмалеста, предварительно побывав в местном отделении полиции. И хотя именно там, на штрафстоянке, нашёлся пресловутый «хиппимобиль», делать здесь агентам оказалось нечего. Не в последнюю очередь потому, что полицейские — числом три штуки, все сплошь местные — им были откровенно не рады.
— Ещё раз, как имя?
Рука неопрятного мента — назвать этого субъекта милиционером или тем более полицейским язык не поворачивался — замерла над пустым листом. Пустым, но отнюдь не чистым. В него как будто прежде заворачивали селёдку — столько было жирных пятен. Вот уже третий раз Смит пытался сообщить, кто он такой и по какому здесь делу.