Смит вновь вспомнил Лизу и злополучный кран. Он ведь тогда попытался обмануть себя, в каком-то смысле сбежать. Последствия не заставили себя ждать.
— Что, не отвечал на звонок Организации и кто-то погиб? — уточнила Кортни.
Агент «С» зло на неё воззрился. Агент «К» в ответ… удивительно человечно, искренне смутилась:
— Что? Я угадала?
— Не сложно угадать, побывав в чужой голове.
— Я не грёбаный волшебник, — прокоментировала это обвинение Кортни. — Это Тиф сидела в твоих тараканах и под мою диктовку задавала им вопросы.
Повисла пауза. Во-первых, Смиту меняли бокал, во-вторых, ему требовалось время, чтобы собраться с силами и заговорить на столь непростую для него тему.
— Не злись на неё! — шепнула ему Алунет. — Она хорошая. Просто ты ещё не распробовал! Крис из тех конфет, которые надо прежде рассосать.
Невольно усмехнувшись такому сравнению, агент «С» смягчился и рассказал, хотя и безо всякого на то желания:
— Это удивительно точное описание случившегося со мной.
— М-м-м. Сочувствую. Девушка?
Вопрос Кортни звучал совершенно иначе, нежели реакция Джека, например. Ей не было всё равно. Во всяком случае, не абсолютно всё равно. Эмпатия присутствовала, пускай и изначально невысокая и к тому же со временем притупившаяся.
— Да.
— Так всегда, блять, — кивнула агент «К», тоже припоминая что-то неприятное. — Сначала бьёт по самым дорогим: родаки, братья, друзья. Поэтому и не стоит выёбываться.
— Вы были там, в тот день, — заметил Смит, не обвиняя, но сообщая. — Наверное, на вас тот кран и падал.
— А-а-а, помню, — нисколько не удивилась Кортни. — Хуёвый был денёк. Не только из-за блядского крана, конечно же.
Эта фраза так и подводила к следующему вопросу про предыдущего агента «С», но Смит прежде решил сосредоточиться на пиве. Да и Кортни явно желала своеобразного, но уединения со своими, уже не поддающимися подсчёту стаканами.
Она определённо пьянела, но слабо и нисколько не соответствующе ожиданиям. Даже от половины такой дозы алкоголя Смита бы вырубило напрочь и без шансов. Скорее всего, с летальным исходом. Кортни же пьянела скорее по привычке, чем из-за непосредственного воздействия алкоголя.
— Я как-то видела, как Крис перепила кентавра, — сообщила Алунет, протирая бокал характерным жестом. — Где-то у нас тут была доска рекордсменов. Она держит второе место уже десять лет!
— Страшно представить, кто на первом, — усмехнулся агент «С».
— Есть у нас тут такой типчик — Везави зовут. Лысая дылда раза в два больше тебя. Вот он может выпить океан. Без шуток.
— Странно, что мы с ним ни разу не пересеклись, — вмешалась в разговор Кортни, пьяно улыбаясь. — Я б его завалила…
— Я б на это посмотрела!
Пользуясь чужими слабостями и нарастающей по мере увеличения количества пива в организме смелостью, Смит наконец отважился на свой вопрос.
— Какой он — мой предшественник?
— Мудак. Отборный мудак. Я таких мудаков в жизни не встречала. И не встречу, — подумав, ответила агент «К», после чего подумала ещё и сказала. — Но всегда знал, что делать. Даже когда не знал — делал вид, что знает. Помню, как он, впервые сев за шахматную доску, двадцать минут доказывал одному хуиле, как на самом деле ходит ферзь!
— И доказал, — напомнила Алунет. — Тогда-то Сэму и запретили играть у нас в шахматы.
— Такой уж строгий? — вернул разговор в прежнее русло агент «С».
Он не понимал и не представлял, как можно быть строгим с такими людьми, как Раджеш или Тиффани, например. Или с той же Кортни. Попытаться, конечно, можно, но что толку? Для «воспитательного процесса» нет ничего хуже, чем не подкрепленная ничем строгость. Трудно чем-то угрожать тем, кто не умирает. Однако реальность оказалась сурова — вопрос состоял не в том, можно ли добиться своего насилием, а в том, сколько насилия потребуется применить в процессе.
— О-о-о… ты даже не представляешь, насколько он был ёбнуто-строгим. При нём Джек молчал. Всегда. Буквально боялся рот открыть без спроса. — Кортни посмотрела на собеседника через полупустой бокал, как через линзу. — Ты, я думаю, понимаешь, насколько Джеку сложно угрожать кулаками. Но, с-сука, у него получалось!
Повисла неловкая пауза. Здесь подразумевалось продолжение, и оно последовало, но только после залпом опустошённого стакана:
— Что, думаешь, а про себя-то я умолчала? Джек тебе напиздел. — Агент «К» снисходительно махнула рукой. — Меня не били на самом деле, — в голосе Кортни резко, без предупреждений появилась холодная ненависть. — Меня пиздили. Непрерывно и беспощадно. За любую мелочь, кроме курева, наверное. Курево было святым.