— Завалили ебла, оба. Я думаю. — На этот раз Кортни размышляла вслух: — Джек нам ничем не поможет. Его могли порешать где угодно по пути. Максимум он скажет, в каком направлении попёрся. Но это и так известно.
— Оранов или этот «М»…
Упоминание последнего имело интересный эффект. Невольно оторвался от планшета Раджеш, демонстрируя некоторый интерес вкупе с осведомленностью. Данте как-то испуганно заозирался. Но наибольшее оживление, а также наиболее неожиданное в данной ситуации, последовало со стороны Тиффани. Та вдруг проснулась и с хриплым, глубоким вздохом села. Из её рта — иначе и не скажешь — раздались сдавленные, вибрирующие от возбуждения голоса. Их было несколько, хотя говорили они почти что синхронно и с заметными нотками истерики:
— Обнаружен предатель! Немедленно ликвидировать!!! Наивысший приоритет!!!
Кортни подскочила к телу агента «Т», схватила за плечи и недобро осведомилась:
— Кто там на другом конце провода? Назовитесь!
— Агент «К», вы должны найти и ликвидировать предателя! — сообщили голоса, вещавшие через Тиффани. — Эта задача теперь имеет наивысший приоритет.
— Откуда я должна знать, кто со мной говорит — чёрную бумагу, блять, при… пришлите.
Не успела она договорить, а рука агента «Т» достала из внутреннего кармана пиджака массивный ониксово-чёрный конверт. После чего бездыханное тело Тиффани повалилась обратно на пол, словно марионетка, резким взмахом отсеченная от руки кукловода.
— А по телефону они не могут этого сказать? — осведомился Смит, когда сцена закончилась.
До него пускай и не сразу, но дошло, что этот голос с поправкой на способ связи и некоторую истеричность — тот же самый, что говорил с ним в самый первый день. Сущность эту называли Диктором. Хотя никто толком не знал, один ли это человек и человек ли вообще. То, что происходило только что — имело очень мало от человеческого.
— Понты дороже денег, — буркнула Кортни.
Она раскрыла конверт и начала читать содержимое. По мере чтения на её лице проявлялись растерянность и даже испуг. Смит попытался подсмотреть содержимое, но ничего не вышло. Бумага, напоминавшая тончайший камень, содержала на себе неразборчивый массив из грубых, рваных, слегка светящихся в темноте, пронзительно белых букв.
Пока письмо не оказалось у него в руках, агент «С» не смог не то что прочесть, даже разобрать очертаний слов. Зато после текст и его содержание стали вполне разборчивыми. К тому же смысл написанного очень легко усваивался, походя ещё и подстраиваясь под читающего.
Согласно письму, «М» являлся не иначе как опасным преступником, агентом-дезертиром, до сего момента считавшимся пропавшим без вести в октябре 1964 года. Причём послужной список «Максим-Максимыча» начинался с «поступления во владение его милостью императором всероссийским Николаем -». Год тоже обозначался малопонятно — «180?». И, как Смит знал, это была вполне существующая дата. Вернее, существовавшая когда-то, а ныне утерянная.
Им рассказывали о таких событиях во время обучения. Они именовались «Потусторонними войнами». Длиться такие конфликты могли даже десятилетиями, однако по завершению всё схлопывалось, как карточный домик, из-за чего для постороннего наблюдателя не проходило и секунды. Это приводило к массовым временным парадоксам. Внуки, возвращаясь в родной край, обнаруживали своих ещё молодых дедов, для которых не прошло и суток с того дня, как их сыновья ушли на войну. Другие несчастные умирали беззубыми старцами, прожив по документам от силы пару часов. Появлялись целые кладбища с рядами пустых надгробий, принадлежавших людям, которые никогда не рождались и не умирали.
Главная же трагедия, связанная с Потусторонними войнами, состояла в том, что происходившие события если и фиксировались, то с большими трудозатратами. И информация о них была доступна далеко не всем даже в рамках Организации.
Постепенно, по мере затухания очередной Потусторонней войны и смертей, затронутых ею, полотно истории разглаживалось, как простыня под утюгом. Время чинило само себя. Так и образовывались годы, обозначавшиеся в документах Организации знаками вопроса. Для родившегося два века спустя никогда не существовало 180? года, в отличие от 1801. Павлу I наследовал Александр I, который в свою очередь прожил на семь лет меньше.
Бывшего агента «М», судя по биографии, коснулось как минимум четыре Потусторонних войны, что означало, вкупе с «нормальным» летоисчислением, что ему не меньше трехсот лет.
Увы, в графе «Известные способности» имелась лишь многозначительная надпись «[ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]». На этом документ фактически заканчивался, если не считать вердикта в конце: «Предал Организацию. При обнаружении — ликвидировать».