Интересным свойством чёрной бумаги было ещё то, что всё содержимое прочно отпечатывалось в памяти. Однако, стоило написавшему того захотеть, вся эта информация исчезнет, как будто письма и не существовало, а ты его даже в руках не держал. В том числе исчезнет и из памяти каждого, читавшего письмо. Тогда Смит будет знать о агенте «М» лишь то, что он знал или узнает в процессе сам, вне контекста написанного.
— Отправляемся сейчас, ночью, втроём? — не спросил, а скорее попросил констатировать Смит, закончив чтение.
— Да, — хмурясь, подтвердила Кортни. — Тиф всё равно надолго в отрубе. Данте её подменит.
Последнее тоже было констатаций факта. Это сразу вызвало волну бахвальства:
— Да будет тебе известно: перед тобой возвышается в своём величии могущественнейший из магов Италии своей эпохи! А может, и не только своей!
— «Своей» — это какой? — коварно уточнил Смит и сразу добавил. — Знаешь, сомневаюсь, что в Италии десять тысяч лет назад было так уж много магов…
Кортни аж хрюкнула, оценивая шутку, но затем весьма серьёзно, с лёгкой угрозой посоветовала:
— Не борзей. Данте хоть и тот ещё пиздабол, но в целом полезный.
Лицо агента «С» невольно исказила гримаса сомнения, на что мгновенно последовало уточнение:
— Он может превратить тебя в жабу, а потом мы проверим, кем ты возродишься, умерев — жабой или членососом?
— «Своей» — это восемнадцатый век! — едко сообщил Данте, когда агент «К» отстала от них. — Век расцвета магии, век величайших алхимиков, мыслителей и философов, век науки. Век всем векам век — не то, что нынешний!
— Век-век-век, — передразнил Смит, но тихо, сам понимая, что перегибал.
Он умел сосредотачиваться на важном. Данте находился здесь не за тем, чтобы нравиться окружающим и тем более лично ему. Если Кортни считала, что он мог быть полезен — остаётся лишь довериться её чутью и опыту.
В процессе сборов Смит впервые увидел, что всё это время у агента «К» имелось при себе оружие. В кобуре под пиджаком скрывался старичок «ТТ». Причём вроде как не простой, если судить по украшенной белым узорчатым деревом рукояти.
— Сначала к Оралову, — сообщила Кортни деловито.
— Будем проводить расследование? — не видя в этом никакого смысла, уточнил Смит.
— В жопу расследование. Нахуй расследования! — Поморщившись, агент «К» нехотя признала: — Но надо глянуть, что там случилось. А у Максим-Максимыча и так и эдак всё закончится боем.
***
Эта ночь в Энмалесте была совершенно иной, нежели прежние. Беспокойная, суетная, шумная. Город шумел так же, как шумит лес на сильном ветру — пока всё не затихнет, и не поймёшь, насколько это громко. В данном случае всё было наоборот: Смит знал, каким это место бывало тихим. Теперь же повсюду что-то происходило. Кто-то спорил, ругался, собирался куда-то, шуршала одежда, слышались шаги — город ожил.
В отличие от прежних ночей, продолжало гореть и уличное освещение. Ранее свет в Энмалесте гасили. Светились также и окна мэрии: похоже, внутри кто-то находился. Как это ни странно, но из-за новых источников света стало больше теней и особо тёмных мест. Да и сами тени как будто ожили и следили за агентами на всём их пути.
Чей-то взгляд, вернее взгляды, Смит чувствовал с того момента, как вышел из общежития. По всей видимости, спокойным прогулкам по безжизненным улицам Энмалеста пришёл конец.
Тот, кто устроил провокацию, убив разведчиков, добился своего. Мало того, что Организация обратила внимание на это богом забытое место, так ещё и сам Энмалест пробудился. Оставалось понять, в чём состояла конечная цель всех этих действий. Та явно не ограничивалась содеянным — по факту мелким хулиганством. Всё шло к открытому столкновению. И вряд ли кто-то всерьёз мог ставить на энмалесцев. Это противостояние было обречено на поражение, и проиграть предстояло отнюдь не Организации.
Смит знал далеко не всё о своём нынешнем месте работы, но знал достаточно. Не с первого, так со второго и точно с третьего раза Энмалест будет зачищен от всего живого в самом широком смысле. Если понадобится, Организация оставит от города дымящиеся руины, назовёт произошедшее техногенной катастрофой, построит вокруг очередную зону содержания, после чего будет скрупулезно изучать останки.
Вряд ли такого будущего желали себе здешние обитатели, но их, похоже, никто и не спрашивал. Агент «С» хорошо знал по прежней своей жизни, как оно бывало, из-за чего случалась подобная несправедливость. Стоит только чуть-чуть отпустить вожжи жизни — и сам не заметишь, как проснёшься на помойке в компании существ, которых и людьми нельзя назвать.