— Вот и всё. Проще простого! Ради тебя, моя донна, готов на что угодно! В награду прошу лишь один…
— Один пошёл нахуй, — закончила за него Кортни, откидывая ковёр в сторону.
Там обнаружилась небольшая дверка. Вовсе не в подвал, как полагал Смит, а всего-навсего небольшой тайник. В нём находился старый «Наган», портупея под него и один-единственный патрон. Именно он, а вовсе не само оружие, удостоилось наибольшего внимания от Кортни да ещё какого:
— Хо-хо-хо! — с нескрываемым восхищением посмеялась она. — Кое-кто скомуниздил себе «Второй шанс»! Смит, знаешь, что это такое?
— Э-э-э, пуля к «Нагану»? — дал заведомо неверный ответ агент «С». — На случай, если серые будни станут невыносимыми.
Последнюю часть он добавил шутки ради. В том числе желая сгладить свою неосведомленность. Но именно благодаря шутке оказался удивительно близок к истине:
— Эта пуля к чему угодно из стрелковки, и она может вышибить тебе мозги. Насовсем. Хочешь попробовать?
Агент «С», прикидывая что к чему, облизал губы. Соблазн отделаться от Сима и Организации был велик, но чувствовался подвох. То, что пуля сработает именно как было сказано, сомнений у него не возникало никаких. Реакция Данте это подтверждала — тот отошёл подальше, словно боясь, что в него случайно выстрелят.
— Это херня похуже даже иного существования, — пояснила Кортни, не дожидаясь вопроса. — Ты не умираешь, но и не живёшь. Навсегда остаёшься в моменте предсмертной агонии. После «Второго шанса», хе-хе, второго шанса уже не будет.
— Творение чистого зла! — сказал Данте, перекрестившись.
— Тот, кто создал эту штуку, — больной ублюдок, — оценил агент «С».
— Не поспоришь, — разглядывая пулю вблизи, согласилась агент «К». — Но какова же мощь…
— Это переплавленный клинок отца убийства — Каина, — сообщил Данте с нескрываемой тревогой в голосе.
— Если так — неебаться у него был мечище. — Кортни распрямилась и вдруг сказала: — Я разочарована. Как так, Максим-Максимыч? Настолько надоела крошечная пенсия и бабки в поликлинике?
Фраза обращенная вроде бы в пустоту нашла своего адресата, всё это время стоявшего в дверях кабинета. Просто до поры никак этого не обозначавшего.
— Ох, как примитивна твоя мысль, — раздался в ответ скрипучий старческий голос. — Верно твой любовничек сказал — убогий век влечёт убогое мышление, существование влачащих убожеств.
— Просветите напоследок убогую меня?
— И кино-театр этот ваш убог-ц, если учит мыслить такими вот пошлыми-ц образами.
Максим-Максимыч неторопливо, по-хозяйски, зашёл в кабинет. Ожидание, что это будет скрюченный в три погибели старик с лицом, напоминающим изюм, нисколько не оправдалось. Стереотип оказался предельно далёк от реальности.
Это был деятельный мужчина лет шестидесяти, почти без следов седины на чёрных, как смоль, волосах. Телосложением он напоминал палку — такой же худой и высокий. При этом роста в нём было без малого два метра. Фактически скелет, обтянутый нездоровой тёмно-желтого цвета кожей. Но при этом всём удивительно подвижный скелет. Когда агент-предатель двигался, создавалось впечатление, что у него все тело соединено между собой хорошо смазанными шарнирами. Что ещё чуть-чуть — и вместо того чтобы, например, повернуть голову слева-направо, он просто сделает ею полный оборот вопреки анатомии.
Немало такому впечатлению способствовали определенные «птичьи» черты во внешности. Длинный крючковатый нос, вытянутая шея, заметно выступающий кадык, жёлтые неровные зубы, большие глаза золотистого цвета, растрёпанная козлиная бородка.
Смиту Максим-Максимыч напомнил петуха. Не того, который волею современной культуры прочно сросся с образом уголовника, а птице, уважительно называемой в деревнях «кочет». Такая и за глупыми курами приглядит, и шального кота вздрючит, и хитрую лису отгонит.
Агент-предатель явно это всё понимал. И потому дополнил образ шапкой с бордово-красным пером. Такое могло принадлежать не просто петуху и даже не выдающемуся кочету, а целому богу-покровителю всего куриного рода.
— Давай-ка сюда-ц, что нашла!
Кортни совсем не сопротивлялась, пока у неё забирали патрон, и даже не вздрогнула в тот момент, когда худая ладонь, изогнувшись под немыслимым углом, потрепала её за волосы, словно сделавшую полезное дело внучку. Никак себя не проявил и Данте — стоял истуканом в углу кабинета. Агент «С», пускай и смутно, но понимал причину такой их реакции.