К удивлению агента «С», общеизвестная история обоих миров отличалась совсем незначительно. В основном датами, а не именами или событиями. Те же самые вещи, как правило, ужасающие, в контексте истории происходили в тех же самых местах, с теми же самыми участниками.
К большому огорчению Банши, поговорить про массовую культуру толком не вышло. Вещи, которыми интересовалась она, совершенно не интересовали никого из агентов. И наоборот. Тогда как сличить разницу, используя интернет, не вышло бы при всём желании. Да и другие источники информации оказались не под рукой.
— Неужели н-никто из вас не ч-читал одиннадцатую заповедь Сириона Анжуйского?! — удивлялась Банши.
— Я даже, блять, не слышала о таком, — пиная камушек перед собой, сообщила Кортни. — А я, блять, с тобой в одной реальности живу.
— Я… кхм, Гарри Поттера читал, — подал голос Смит.
Раздались тихие смешки присутствовавших, но только не от Банши. Та аж насторожилась.
— Это про к-кого?
— Мальчика, который… — начал Смит.
— Является рекламой «Опеля», — перебил Джек с ухмылкой до ушей.
— Э-э-э, кажется, я не слышала о таком, — призналась Банши с досадой. — Было бы з-занятно посетить б-библиотеку…
— Пф-ф, хе-хе-хе, и что там? — не сдержавшись, рассмеялся агент «Д». — Что?! Разве кто-то из нас похож на заядлых читателей? Ну, кроме этого…
— Ну, ты-то и одной к-книги за жизнь не дочитал… Не дочитал ведь, д-да? Тридцать лет прошло, между прочим.
— Книжки для неудачников. И ты — яркий тому пример.
Банши аж задрожала от ярости и, фыркнув, решительно пошагала прочь, прекратив свои «познавательные» расспросы. Сигма взирал на сценку с немым удивлением человека, который обнаружил, что в его отряде только что случилась самая настоящая семейная ссора.
Как уже понял Смит, существование Джека для остальных оперативников было своего рода открытием. За исключением, конечно же, самой Банши. Она-то, несомненно, помнила обстоятельства того, как именно стала бессмертной.
Напряжение витало в воздухе не только между этими двумя. Другой медленно тлеющей точкой конфликта являлись Кортни и Сигма. Хотя до прямого столкновения ещё не дошло, но Смит видел, что именно им всё неизбежно закончится. Дело было именно в Кортни. Та сейчас представляла из себя очень опасный коктейль. Объединив знания двух жизней, она одновременно желала мести обидчику и примерно знала, как это осуществить.
Сам агент «С», может, и хотел бы держаться поодаль от этих разборок, но получалось как всегда. Слишком уж пришёлся не по нраву Сигме. На любую его фразу, будь то вопрос, замечание или ещё что, оперативник «С» реагировал так, будто сказанное — самая несусветная в мире чушь, одно произнесение которой — пустая трата времени.
— Что за вонь? — насторожился Смит.
В целом дорога на Энмалест воняла так, что запах этот въедался сразу в мозг. Буйная, яркая смесь из гниения и горения с лёгким оттенком пороховых газов. Ветра не было, так что ничто не мешало атмосфере цвести и пахнуть. Однако в данный момент в эту какофонию вмешался новый, прежде не встречавшийся «аромат». Маслянистый, тягучий, он приплыл по воздуху со стороны города и как будто бы становился сильнее с каждой секундой.
— Его вообще чему-нибудь учили?! — старательно игнорируя реальность вокруг, взвился Сигма. — Парень, мы посреди кучи горелых автомобилей! У нас тут электричества нет… кхм, короче, много дней нет. Достаточно причин для вони?!
Конечно, если смотреть в отрыве от ситуации, он был прав. Причин для вони вокруг было предостаточно. Даже для запаха краски поводов хватало, да и мало ли что там кто вёз. И тем не менее Смит, его рассудок отказывались игнорировать тот факт, что эта вонь становилась сильнее, хотя ветер практически отсутствовал.
— Это воняет краска, как для картин, — попытался ещё раз агент «С». — Мы её уже…
— Тихо! — стоял на своём Сигма с упорством осла.
Самое обидное в этом было даже не осознание своей очевидной правоты, а реакция окружающих. Тиффани, как и Банши, даже пискнуть боялись. Джеку было плевать на эти разборки, запахи и вообще всё на свете, что нельзя было вывернуть в качестве плохой шутки. Оставалась Кортни, и та даже вроде как была на стороне Смита. Но не потому, что считала его замечание дельным, а просто из ненависти. Причём настолько кипучей, что она заглушила даже обоняние агента «К».