— Ты совсем…
— Ой, только не надо мне нотаций! — всё ещё пылая ненавистью, перебил Джек. — Сама ещё не набросилась на «С» только потому, что знаешь, что он тебя уделает!
— Не уделает…
— Простите, что вмешиваюсь, — перебил их перепалку Смит, — но что делать-то?!
Плоть, закончив наслаждаться трапезой, удовлетворенно постанывая, приближалась. Осмысленности в её действиях больше не стало, но вот скорость и скоординированность заметно возросли.
— Драпать, — мрачно озвучила единственный имевшийся у них вариант Кортни. — В рассыпную, а дальше кому как повезёт. Встречаемся на заводе…
Приступить к исполнению плана агенты не успели. Чуть поодаль, на холмике из битого кирпича с относительно ровной верхушкой в виде цельного куска стены, разыгрывалась интересная сценка, которую стало видно только сейчас. Именно это место в качестве точки обзора выбрала странная парочка — художник и его спутница. Чувствовали они себя максимально безнаказанно и недосягаемо, а потом появление Сигмы с пистолетом наперевес стало для них полным шоком. Как и то, что он сумел до них добраться в принципе.
Оперативник же умелым захватом взял в заложники Ламель, пригрозив ошарашенному до состояния ступора парню:
— Убей эту тварь или этой твари конец.
Художник замешкался, на что последовала мгновенная реакция. С хирургической точностью, так, чтобы не задеть ничего важного, но одновременно показать серьезность намерений, Сигма выстрелил в торс девушки. Может, Ламель и выглядела как рисунок-набросок, но судя по крику, полному боли, в остальном от человека ничем не отличалась.
Мастер открыл и сразу же закрыл рот. Он разом потерял весь свой флегматизм, смешанный с отстраненностью, как и самообладание. Бледный как мел, обмочившийся от страха, художник трясущейся рукой махнул на Плоть, отчего та мгновенно обратилась в своё прежнее состояние — кучу гниющего мяса.
— Идиот, — кратко оценила этот поступок Кортни.
— Идиот, — сказал Сигма и дважды выстрелил.
Первый выстрел предназначался Ламель, второй — Мастеру. Тот попытался, как и ранее, раствориться в воздухе, и вроде бы даже успел скрыться. Но, как разглядел Смит, пуля всё же настигла художника, хотя итог встречи остался неясен. А вот у Ламели увернуться не было никакой возможности. Коротко вскрикнув что-то нечленораздельное, она превратилась в лужицу краски.
— Где Банши? — стряхивая с себя пыль, недобро осведомился оперативник.
Джек молча указал на остатки Плоти, в которых наблюдалось какое-то копошение, явившее в конечном счёте на свет оперативницу. Та была настроена весьма решительно и намеревалась поквитаться с агентом «Д», но у Сигмы нашлось для неё иное занятие.
— Посмотри на это.
Сигма указал на картину, над которой так усердно трудился Мастер. Та изображала смутно знакомый пейзаж: лежащий в руинах Энмалест, расколотое небо, тварь, тянущая оттуда руки. Но вот центровым объектом картины был тот самый растянутый человеческий силуэт, висевший у горизонта.
Только вот на картине он был почти обычных пропорций, да и располагался не где-то там поодаль, а в черте города. Присутствовало в нём что-то таинственное, пугающее. Если в реальности эта штука у горизонта выглядела ненастоящей, то в случае картины наблюдался прямо противоположный эффект. Силуэт при всех своих смазанных очертаниях казался слишком реалистичным.
Кроме того, Смит осознал одну очень важную вещь, которую не замечал до сих пор. Этот силуэт, при всей своей абстрактности, удалённости и неподвижности, был живым. Просто он не подавал признаков этой самой жизни. На ум сразу напрашивалось сравнение с человеком в вегетативном состоянии.
Тем не менее именно эта часть никак не получалась у Мастера. Судя по отметинам на холсте, её многократно переделывали, пару раз начиная вообще с нуля. И всё равно, несмотря на такое количество попыток, силуэт не вписывался в происходящее, так как этого хотелось автору.
Помимо этого изображение не было статичным. Над ним словно бы продолжалась работа, даже прямо сейчас. Переместилась Плоть, появились агенты и оперативники, добавлялись непрерывно различные мелкие детали. Происходило это с заметным отставанием от происходящего вокруг, но ситуацию отображало весьма точно.
Смит невольно задумался, что тут первопричинно — диковинный пейзаж или этот рисунок. И что случится, если внести в него какие-то изменения. Мастер, судя по всему, обладал весьма незаурядными тауматургическими способностями, особенно по части изменения реальности.