— Я тебе ещё раз говорю: ты будешь выполнять мои приказы или получишь «Второй шанс» прямо в голову. Понятно?
— Мы должны их отпустить… — подала слабый голос Тиффани. — Они свою роль уже сыграли.
— Нет, не должны. Нет, не сыграли. И тебя тоже касается часть про подчинение. — Сигма угрожающе поднял пистолет. — Ты будешь служить мне и только мне.
— Я уже служу. Мы должны уничтожить эту картину…
— Это тоже не обсуждается. Мы её используем. Я использую.
Смит сообразил, что Сигма тоже чуял подвох в происходящем. Тоже боялся, но в отличие от Кортни или Джека, даже приблизительно не понимал, что именно должно произойти. И поэтому оперативник решил пойти наиболее простым путём — начал устранять вероятные угрозы.
— Ты, — оперативник указал на Джека, — со мной или с ними?
— Пушка у тебя, «С», — пожал плечами агент «Д». — С тобой, конечно.
— Тогда убей свидетелей…
Женщина снова что-то заверещала, ребёнок заплакал. Кортни стояла невозмутимая, как скала, не пытаясь им помочь. Тиффани не могла толком на ноги встать. И только Смит попытался помешать очередной казни.
— Мы должны спасать людей, а не убивать их!
— Я уже сказал: ваша обязанность слушать меня и только меня. — Оперативник закатил глаза. — Я решу, что вам делать, ясно, парень?
— Не ясно, — буркнул агент «С» и загородил собой гражданских. — Я останусь человеком!
Как это ни странно, загородил их он вовсе не от Джека, который не слишком старательно имитировал деятельность. Именно Сигма представлял тут угрозу, и было предельно ясно: если кто и нажмёт на спусковой крючок — это будет именно он.
— Человеком?! — либо Сигма был блистательным актёром, либо его изумление подобной фразе имело вполне естественное происхождение. — Мы — не они. Мы не люди! Мы другие. Никто из нас. Притворяться глупо. Глупее только думать, что это зачтётся в конце.
— Уверен, что конца не будет? — с вызовом спросила Кортни.
— Уверен, что не зачтётся, — насмешливо бросил оперативник, повторяя угрозу в адресс Смита. — Я выстрелю, убью и тебя, и её, и ребёнка. Я в любом случае убью её и ребёнка. Вопрос в том, нужна ли твоя смерть?
— Так стреляй, в чём проблема?
Однако Сигма хоть и направил пистолет, сразу нажимать на спусковой крючок не стал. Ему ещё было что сказать.
— Ты плохо воспитан, необучен, но можешь быть мне полезен, парень. — Оперативник переключил внимание на остальную группу. — Вы все можете быть полезны. В новом мире. Вы не обязаны любить меня, только подчиняться. Мы вместе станем новым Фондом. Будем определять будущее! Хотите спасать невинных? Вы сможете влиять на мои решения!
— Конечно, блять, сможем, хе-хе! — Кортни рассмеялась в голос на грани истерики. — Сможем соглашаться с тобой или, например… соглашаться с тобой. А ещё соглашаться с тобой или соглашаться с тобой. Как много у нас разнообразных вариантов, да?!
Ответом послужила хорошая такая пощёчина. Сильная и быстрая. Агент «К» попыталась уклониться или даже контратаковать, но у неё ничего не вышло. Словно Сигма должен был попасть ударом, и потому попал.
— Да-а-а, ты всё правильно поняла: успокоить истеричку хорошим ударом — это стереотип, — прошипел оперативник. — Стереотипы правят миром!
— Здесь ты подчинил себе их ещё больше, да? — спросила агент «К», мельком сплевывая кровь. — С каждым годом нужно накручивать их всё больше и больше, чтобы это продолжало работать, верно?
— Ты неплохо осведомлена. Похоже, я и вправду умудрился умереть…
— Тебя убили, — перебила его Кортни. — Застрелили.
— Что, неужели ты? — прикинул Сигма. — Не-е-т, это бы не сработало. Этот? — он перевёл взгляд на Смита, и в его глазах появилось сомнение.
— Хороший стереотип, да?
— Нет, не думаю. — Оперативник покачал головой и с раздражением осведомился: — Ты долго ещё будешь возиться?
Он обращался к Джеку, который хоть и согласился участвовать в казни, но отнюдь спешил с этим. Долго примерялся, что-то скалился и тупо шутил. Женщина, как и её ребёнок, пребывали в ужасе, но не более того. Да и пугал их вовсе не неприкрыто тянущий время агент «Д».
— Я делаю это так, как мне хочется, — сообщил он и уточнил. — Ты же этого хотел, «С», а?
— Я сказал убить их! Ты такой же бесполезный, как и эта дура!
Сигма, потеряв терпение, навёл пистолет на бьющуюся в истерике женщину, умолявшую сохранить жизнь если не ей самой, то хотя бы её ребёнку. Рука оперативника даже не дрогнула. Ни единого, даже самого крошечного сомнения не закралось ему в голову.
Последовал выстрел. За мгновение до этого, словно это был приговор, прозвучали слова Кортни: