— Чем больше будем тянуть — тем хуже будет, — задумчиво изрекла Кортни. — Отсюда до ближайшей деревни пешком сколько? Часа три по прямой?
Было видно, что она как минимум сомневалась. Или всерьёз рассматривала вариант отослать агента «С» за подмогой. Последнее понял и Джек, тоже решивший высказаться:
— В четыре руки точно не потянем.
К удивлению Смита, Кортни кивнула, соглашаясь с этой мыслью. Не разразилась матной тирадой, не принялась попусту бахвалиться или искать некие компромиссные варианты, а просто коротким жестом признала свою слабость.
— Вызовем подмогу через Тиффани. Ну, или Раджеш чего-нибудь сообразит на ходу. А там пока эти жопы из Руководства чего придумают, пока зашевелятся — мы, глядишь, и закончим.
— Так мы всё-таки собираемся справиться с целым городом? — уточнил Смит и сам же сделал вывод. — Звучит так, будто перебить целый город своими руками — какое-то милосердие.
— Да, ты угадал. Именно это я и пытаюсь вдолбить в твою пустую башку.
— Скорее, набитую всякой пацифистской дрянью, — вклинился Джек.
Причём слово «пацифистской» он выделил особенно. Как нечто предельное глупое и даже оскорбительное.
— Не знаю, как ты, Смит, а я вот в боевой раж не вхожу. Себя контролирую. Тех, кто не опасен — не трогаю, мирных — тем более. Пускай лабораторные дальше сами с ними возятся, — продолжила развивать свою мысль агент «К». — Зачистка, ковровая бомбардировка или ядерка далеко не так избирательны.
Смит понял, к чему они оба вели. И всё же чувствовал на подсознательном уровне, что дело не только в стремлении нанести как можно меньше ущерба. Это было красивой ширмой. Но что именно находилось за ней — отдельный вопрос. На который ему совсем не хотелось получать ответ.
Кортни лукавила, говоря, что не входит в боевой раж. Так-то оно так, но агенту «С» сразу вспомнился момент, когда он попытался напасть на неё со спины. Или битва с Плотью. Особенно выражение лица агента «К» в эти моменты. Это была самая настоящая жажда хорошей такой драки.
Да и Джек не был человеком, который сначала думает, а лишь затем жмёт на курок. События в другом Энмалесте как раз показали, что всё строго наоборот.
— Надеюсь, до этого не дойдёт, — не желая уступать и признавать поражение, буркнул агент «С».
Кортни и Джек на это отреагировали снисходительной усмешкой более опытных во всех смыслах товарищей.
***
Наблюдали за домом Максим-Максимыча агенты без малого полчаса. Затем ещё и обошли его по кругу, убеждаясь, что признаки жизни внутри отсутствовали. Во всяком случае, видимые или слышимые.
— Никого нет дома, — осторожно приближаясь к калитке, без всякой уверенности сказала Кортни. — Ага-а-а-а, понятненько.
Последнее относилось к тому, что она увидела, преодолев некую невидимую границу. Дело было в том, что участок казался осенним только снаружи. Но стоило пересечь некую линию, проходившую примерно по границе участка, как всё вокруг преобразилось. Речь шла про очередную вариацию на тему мю-пространства. Только на этот раз это были загородный участок и смена времён года.
Агенты оказались посреди летнего зеленого буйства. Время суток не изменилось, но вот температура заметно подскочила вверх. Что вкупе с остальным намекало, что здесь сейчас самый разгар лета.
Кроме того, участок стал гораздо больше. Планировка, впрочем, сохранилась. Изменились, главным образом, расстояния между объектами, хотя это и не являлось всеобщим правилом — постройки остались точно такими, как и раньше. Но сад при этом стал и больше, и гуще, превратившись в натуральную рощицу. Разросся огород. Про теплицы и говорить было нечего.
Кроме того, весь участок дополнился новыми маленькими деталями, ранее отсуовавшими. Вроде кресла-качалки под тенью яблони; пня, на котором рубили дрова; паутиной тропинок между грядками. Изменился и пейзаж на фоне. Что характерно — Энмалеста отсюда не было видно вообще. Смит невольно усмехнулся, представив, что это наверняка было первым же, что сделал Максим-Максимыч, обосновавшись на новом месте.
Вместо города на фоне простирались с одной стороны бескрайний бор, а с другой не менее бескрайние пшеничные поля. Их украшало пронзительной голубизны небо с отливами розового у горизонта, оставшегося от недавнего рассвета. Где-то поодаль шумела река, то и дело перекрикивались смутно знакомые птичьи голоса.