Остерегаясь новых встреч, агенты потопали огородами дальше. Смит не сразу, но сообразил, что эта лекция — хороший повод немного «втереться в доверие». Правда, Сим наверняка имел в виду другое, но демон не играл честно, а значит и агент «С» не был обязан изображать из себя невесть что.
— А вы вообще имеете право мне это всё рассказывать? — спросил Смит.
Объяснять, что он имел в виду, не требовалось. То, что Организация весьма параноидальна в плане своих секретов, агенты знали как никто другой.
— Похуй. Не парься. Организация умеет хранить свои секреты. — Подумав, Кортни добавила: — Важные секреты.
Как это ни странно, к чему был задан этот вопрос лучше всего понял именно Джек. С едкой обидой он пожаловался:
— Кортни, мы походу с тобой единственные, кто никому не сливает инфу.
— Потому что любой, кто имел с нами дело, знает, что мне похуй, а ты пиздабол, — ответила ему агент «К». — Уверена, в твоём личном деле так и написано. Только одно это слово крупным таким шрифтом на всю страницу.
— Ха-ха, — наигранно посмеялся агент «Д», похоже, взаправду обиженный тем фактом, что он ни на кого не шпионил.
— И Раджеш тоже? — спросил Смит, чувствуя определённого рода облегчение.
— Этот приторговывает инфой о всякой аномальной дряни в даркнете, — сообщила Кортни. — Безобидные сувениры типо того черепа.
— Организации всё равно?
— Пока ты полезен — всё равно. Главное меру знать. Потому что предупреждать тебя, что ты охуел в край, никто не станет.
— И что будет?
— Мы придём, — в унисон ответили Кортни и Джек.
До Смита только в этот момент дошло, что он буквально, в данный момент времени, по прямому указанию Руководства устранял предателя.
— Допёрло наконец? — едко осведомилась агент «К». — Поэтому-то мы — ликвидаторы. Организация, к твоему сведению, редко уничтожает аномалии. Но когда возникает такая необходимость — на дело отправляют именно нас.
***
К дому Максим-Максимыча агенты подходили с опаской и оружием наготове. Словно ожидая, что тот сейчас оживёт и набросится на них. Но всё обошлось.
На самом деле, это подозрительное спокойствие давило на нервы ничуть не меньше, чем если бы над агентами непрерывно нависала опасность. Такие истории никогда не заканчивалась фразой «слава богу, обошлось». Наоборот, всегда или почти всегда случалась какая-то катастрофа, стоило лишь немного расслабиться и потерять бдительность. Так произошло и в этот раз.
Началось всё с того, что агенты добрались до крытой веранды. Та только казалась обычной дачной вариацией на тему прихожей. Хотя и имела с ней много общего на уровне концепций. Здесь были умывальник, сменная обувь, целая куча шкафчиков со всякими семенами. Судя по столику и стоящей там посуде, Максим-Максимыч любил здесь чаевничать. Но не это всё бросалось в глаза в первую очередь.
Подобно многим верандам, эту украсили дорогими сердцу вещами, которые, впрочем, было не жалко держать на открытом воздухе. Учитывая богатое, длительное прошлое Максим-Максимыча, в его случае данная «выставка» стала весьма занимательным зрелищем.
Одна обувь уже впечатляла — такой коллекции военных сапог самых разных эпох позавидовал бы и иной военный музей. Впрочем, были здесь и довольно обычные домашние розовые тапочки, и потрёпанные советские кеды.
В раковине, сделанной из чьей-то кирасы, лежало несколько шпаг. Судя по следам земли на клинках, их использовали в качестве палочек для подвязывания. Над умывальником криво висело небольшое зеркало в оправе из кости. Прибитый к стене рядом посох, будто бы позаимствованный из какого-то фэнтези, использовался в качестве вешалки. Для этого в него вбили несколько шурупов и прикрутили гвоздями полочку для шляп.
Круглый, массивный стол тоже наверняка имел необычную историю, но за давностью и целым океаном пролитых на него жидкостей сказать что-то конкретное о нём было сложно. Как и о разномастных стульях, тоже явно откуда-то «позаимствованных». На полу, на манер ковра, лежала шкура льва. Грязная, потрёпанная и в целом какая-то никчемная. А вот начищенный до блеска самовар, похоже, был очень дорог бывшему агенту. Ни одна вещь на веранде, какой бы дорогой она ни была, не пребывала в настолько идеальном состоянии. Что уж говорить, если посудой для чая служили алюминиевые солдатские кружки да битые фарфоровые тарелочки. Соседствовала с ними перевёрнутая немецкая каска времён Великой Отечественной, ныне заполненная несвежим печеньем и зеленоватыми сухарями.