Над дверью в сам дом висели громадные оленьи рога. Сама же дверь представляла собой картину. Изображала она подбоченившегося Максим-Максимыча в полный рост. Портрет был, что называется, «как живой» и определённо принадлежал кисти Мастера — стиль был легко узнаваем. Что Смит заметил, но не обратил должного внимания: бывший агент на изображении оказался одет точно так же, как и пару часов назад при личной встрече. Да и в целом как будто бы следил за пришедшими взглядом.
— Стрёмный дедок, — прокомментировал Джек, царапнув картину ногтём. — И с самомнением.
У Смита всё это время вертелись в голове совсем иные мысли. Это место — дом и участок — были очень характерными. Они буквально пропитались Максим-Максимычем. И глядя на то, как это проявилось, агенту «С» на пару мгновений сильно захотелось увидеть квартиры своих коллег. Но затем пришло жуткое, гнетущее разочарование. Представить жильё той же Кортни никак не получалось. Та просто не вписывалась в рамки понятия «домашнего». Как и все прочие агенты, знакомые Смиту. Реакция на сарай была лишь верхушкой айсберга.
Оставаться человеком, будучи агентом, было трудно по целому комплексу причин, среди которых изменения психологии не являлись ключевыми. Кортни, Джек и остальные были напрочь оторваны от простого, обычного человеческого социума. Да и самого агента «С» ждало точно такое же будущее. Просто на данный момент «отрыв» составлял всего лишь год и потому не был так уж заметен.
— Завидуй, — словно читая его мысли, сказала агент «К». — У нас такого никогда не будет.
— И пенсии можно не ждать — мы не платим пенсионные, гы, — посмеялся Джек, но и в его голосе чувствовалась тоска, перемешанная с завистью.
— Он это всё сюда не за один день натащил, — сказал Смит.
Вещей было много. Слишком много, чтобы имелись разумные варианты по их транспортировке. Получалось, чисто логически, какое-то жильё у Максим-Максимыча всё же имелось и до предательства им Организации.
«Не таскал же он весь этот хлам в заплечном мешке?» — Вспомнив о мю-пространстве, коим было всё это место, агент «С» поправил сам себя: — «А может, и таскал».
— Чё, не понимаешь нас, Смит, да? Думаешь, ты другой? — осведомилась Кортни прозорливо. — Ничего, это пройдёт. Десять лет непрерывного приключения, хе-хе, и ты, блять, начисто забудешь, каково это — иметь хотя бы личную комнату.
— Я имею в виду…
— Да понятно, — перебил Джек. — У деда было какое-то место, куда он периодически скидывал трофеи. У меня тоже есть, и что? Это не дом. Дом — это… — Он обвёл рукой помещение. — Вот. А то — склад, где бываешь раз в полгода, и то проездом.
— Смит, ты ж должен нас понимать. — Кортни хихикнула. — Как кавалерист, хе-хе! А мы, считай, кочевники. Кочуем, блять, туда-сюда-отсюда.
Агенту «С», конечно же, не понравилась такая перспектива. Глядя на облезлую шкуру-коврик, ему подумалось, что такое место, как эта дача — действительно уникальная возможность для любого агента. Он уже собирался что-то такое высказать вслух и даже поднял взгляд с пола. Но именно в этот момент Смит заметил, что портрет на двери опустел. Нарисованный Максим-Максимыч куда-то ушёл. Итог этой потери бдительности не заставил себя долго ждать:
— Так-так-так. Незваные агенты, оказывается, хуже непрошенных гостей! — раздался издали приторно радушный голос, скрипучий, как несмазанная дверная петля. — Ляхов моих перебили. Расслабляющую музыку попортили! Кота напугали! Клубнику, ироды, потоптали! Вы, может, и маршала Даву ещё мне осквернили, нечестивцы поганые?!
Лестница
— Так-так-так. Незваные-ц агенты, оказывается, хуже…
Своим громогласным появлением Максим-Максимыч определенно рассчитывал если не испугать агентов, то уж точно дезориентировать. Однако Кортни, то ли будучи готовой к чему-то такому, то ли обладая невероятной выдержкой, даже не вздрогнула. Лишь усмехнулась в тот момент, когда поодаль зазвучал скрипучий голос.