— Прости, сладкая, прости! Я буду тише, обещаю!
Быстро поцеловав меня в полыхающий лоб, Себ поморщился тоже:
— Так и не спадает жар…ждем еще часик и дам тебе другое лекарство, лапушка.
Я была согласна на все, блаженно растянувшись в своей кровати и ощущая ароматы готовящейся на кухне божественной еды.
Моим буйным эротическим фантазиям суждено было исполниться в образе милейшего Себа, который прилетел рано утром сразу после своей смены с большим пакетом продуктов и таким же большим пакетом лекарств, которые они собрали вместе с Люком.
Прошла уже пара часов, а Себ продолжал что-то чистить, мыть и готовить, каждые десять минут прибегая ко мне с градусником наперевес.
Вот кто был идеальной мамой, папой, подружкой, сестрой, другом — всем.
— Скоро будет супчик и тебе сразу станет легче, — длинные изящные пальцы Себа легко коснулись моего лица, осторожно убирая прядки волос и гладя по полыхающей коже прохладными пальцами.
На самом деле мне стало гораздо лучше с того момента, как Себ влетел в дом, озаряя собой все, словно солнце…даже если первые два часа истерично ругался и возмущался, углядев три бутылки водки, сок и перец прямо у моей кровати. А еще мое вялое состояние, которое было таким ватным далеко не от одной температуры, но и от все еще путающихся мыслей.
Теперь же я была как в Раю, если не считать того, что никак не могла уснуть даже не смотря на жуткую ломку и усталость.
Из головы никак не выходили слова Бродяги…
Я никак не могла понять, почему он повел себя именно так.
Что я сделала не то, когда просто молчала и смотрела на него, соглашаясь взглядом на все?…
Видимо, Бродяга привык к другим девушкам и нравам, когда не приходилось ждать даже согласия, они просто сами делали то, что хотели…ну а он был совсем не против.
Мое молчание его только разозлило, но я не могла иначе.
Пора уже было выбросить это из головы.
Просто перестать думать о нем и все, ведь было совершенно очевидно, что мы не подходили друг другу даже кончиками ресниц.
С чего я вообще решила, что может что-то быть, а?…
Потому что погрел меня своими способами, и пришел этой ночью?
Ну так он всех так грел!
Да и пришел по просьбе Себа, а не по доброй воле, в конце-концов!…
Да, была дрожь в теле до сих пор.
Да, сердце колотилось от мысли о нем.
Но было и осознание того, что рядом с этим мужчиной нет будущего.
А это означало лишь одно — нужно успокоиться и продолжать жить дальше, пока меня не затянуло в эту воронку сильнее.
Я устало закрыла глаза, делая вид, что сплю и прислушиваясь сквозь пелену дремоты к тому, что происходило на кухне, где Себ готовил и что-то мило напевал себе под нос.
Странно, но сейчас я ловила себя на мысли о том, что с радостью жила бы вместе с Себом и Люком, даже если эта сладкая парочка любила обниматься, что меня уже даже не смущало.
Вечером, когда со своей смены приехал Люк, мы все перебрались в зал, расправив диван после сытного и на редкость вкусного ужина, приготовленного стараниями Себа, и с попкорном принялись смотреть один фильм за другим.
Мне было легко с ними…и так по семейному тепло.
Как никогда не было даже в кругу семьи…
Впервые в жизни я спала ночью между двумя мужчинами и не чувствовала себя в опасности, даже если была посередине. От их присутствия даже температура спала, и болезнь отступила за считанные дни, пока мы жили все вместе.
Себ и Люк были дома по очереди, ни разу не упрекнув меня в том, что не могут вернуться к себе. Мне казалось, что они переживали за меня совершенно искренне, из-за чего я привязалась к ним лишь еще сильнее.
Боже, я была бы согласна даже на то, чтобы они жили у меня постоянно! Или удочерили!
Но рано или поздно рай приходит к концу, и возвращаются серые будни.
Проблема была лишь в том, что даже в этом Раю я не могла выбросить из головы мыслей о Бродяге.
За эти дни он не пытался позвонить и узнать, как у меня дела.
Пусть даже не мне…моего номера он не знал. Но вполне мог бы позвонить Себу…
Но нет, ему было не до меня и моей болезни!
Конечно, пока в клубе было столько не опробованных еще девушек!
Спустя четыре дня я вышла на работу.
Попросилась сама, уговорив Себа, что со мной все в порядке даже раньше положенного больничного, и ему пришлось согласиться, как бы он не возмущался, что я еще слаба.
Но даже на работе я чувствовала себя лучше, чем дома, когда вернулись мама и сестра, и начались новые стоны, вопли и истерики, оттого, что деньги закончились, а я почему-то позволяла себе валяться в постели.