Можно было бы подумать, что нет ничего страшного…может и правда не было, когда я в сотый раз перевела глаза за Бродягу.
Облокотившись локтями на барную стойку, и продолжая лениво курить и щуриться, он смотрел на сжавшегося парня такими глазами, что можно было понять сразу — если он сейчас пикнет что-то лишнее, то его уже никто не спасет, и следующим станет дело о пропаже нескольких нерадивых подростков без вести.
Голубые глаза Бродяги смотрели почти по-волчьи, отчего даже мне становилось не по себе.
Он смотрел так тяжело и угрожающе, словно поймал мелкую гиену, которая смела покуситься на то, что ей не принадлежало.
Он не был львом, не был медведем или тигром, но глядя на мужчину в эту секунду и внутренне содрогаясь от его немигающего хищного взгляда, я почему-то вспоминала лишь одну фразу, которую часто встречала на просторах интернета, не задумываясь над ее смыслом до этой секунды: медведь и тигр сильнее волка, но только волк не выступает в цирке.
Да, именно таким был Бродяга.
Загадочным, замкнутым, странным.
Таким, кого невозможно приручить, кого нельзя заставить что-то сделать.
Его власть и неподкупность была внутри, во взгляде, в мурашках по коже от внутренней силы этого мужчины, которую невозможно было сломить ничем, заставив его плечи дрогнуть или опустить свою белокурую голову.
Этим он завораживал и ослеплял, заставляя кровь бежать по венам в удвоенной силой, кружа голову.
В ту секунду я понимала и то, что даже если бы мы ничего не делали с Заком, одноглазый упырь не признался бы. Просто не рискнул, косясь своим бегающим глазом испуганно и затравленно, не позволяя себе даже повернуть голову в сторону Бродяги.
Но никто не позволил себе расслабиться и дрогнуть до тех пор, пока Билл не проговорил четко, деловито и так, словно ставил жирную точку:
— …таким образом, вы утверждаете, что никто из присутствующих здесь мужчин не похож по вашему описанию на человека, совершившего нападение на вас?
— Да, — вякнуло это перепуганное одноглазое нечто, явно в тот момент больше всего на свете хотя в туалет, судя по тому, как он жался.
— Хорошо. Так и запишем, — Билл склонился над бумагами, принявшись строчить так размашисто и быстро, словно боясь, что парень может передумать, я услышала, как тяжело и протяжно выдохнул рядом Себ, налив в стакан виски и выпив его залпом, кашлянув и поморщившись.
— …и мне тоже налей, — тихо обратился к нему Зак, не отпуская из горячей ладони моей руки и кивнув коротко двум из девушек, на кого, очевидно, больше всех пялился Билл, когда тот обернулся к ним, снова смутившись и приглушенно проговорив:
— ПонятЫе подойдите и распишитесь.
Длинноногие и обе белокурые «понятЫе» буквально пропыли до барной стойки, поставив свои росписи внизу документа, который впоследствии снимет все подозрения с Бродяги.
— Когда они понадобятся тебе для дополнительных следственных действий — позвони мне, я привезу их лично, — сверкнул глубокими и хитрыми карими глазами Зак, неспеша отпивая из своего бокала и кивая зардевшемуся от удовольствия Биллу, что пытался взять себя в руки, деловито закивав в ответ.
— Поехали в участок. Будем думать дальше, что с тобой делать, — окинул недовольным взглядом Билл скукоженного парня, когда я поспешно протянула вперед бутылку шампанского, подмигивая ему, даже если он так и не поднял своего глаза на нас:
— Это от заведения с пожеланиями скорейшего выздоровления. Ему. И его друзьям.
Зак звучно хмыкнул, весело покосившись на меня, но все-таки опуская мою руку, чтобы взять бутылку и лично запихать ее в руки парня, умудрившись еще и хлопнуть его по плечу с такой силой, что тот пошатнулся:
— Цветы твои друзьям я завезу лично. Когда они придут в себя.
Большой Стэн гоготнул, подергав широкими бровями, когда Билл с упырем зашагали на выход и полицейский остановился у самой двери, чтобы обернуться и улыбнуться:
— Всех благодарю за сотрудничество. Удачи, парни!
— Еще увидимся, дружище!
— Пока, Билл!
Даже я воодушевленно помахала ему рукой на прощание, широко улыбаясь и повиснув на Себе, когда тот заключил меня в крепкие объятья, рассмеявшись облегченно и приглушенно, наблюдая за тем, как народ расходился по своим делам, даже не обсуждая происшествие.