Вернулась домой, в пустой и мрачный дом. Сейчас я ощущала себя очень одиноко, сразу вспомнились печальные моменты: ссора с родителями и их уход из жизни, ссора с Каем, напутствие садовым пикси и их потухший вид на холодном полу… Сейчас был только холод и я, в доме и саду – никого. Я прошлась в столовую, достала небольшую кружечку, всё же заварю себе чая, мятного. Нагрела воду в термопоте до нужной температуры и заварила зелёный листовой чай, добавив в него два листочка мяты. Не успела я толком расслабиться как услышала несколько глухих ударов, кто-то стучался в дверь. Вместе с кружкой отпитого чая пошла выведывать кого нелёгкая принесла, гостей я не ждала. Остановилась напротив металлической входной двери цвета белая эмаль, красивая дверь, правда ухода много требует. Даже самое маленькое пятнышко на этой двери становится видно невооружённым глазом. Встала на носочки и глянула в глазок, сильно удивившись гостю.
- Каспийя? Я не ждала гостей. – Сказала максимально громко, чтобы не званная келпи услышала в моём голосе толику раздражения. И отложила кружку на ближайший комод.
- Я пришла познакомиться с подругой моего Кая, - прощебетала мелодичным голоском бледнолицая нимфа, - мне интересно чем и кем он живёт. Так же я принесла тебе подарок из наших мест, тебе же нравятся цветы?
Распахнула дверь и хмуро уставилась на девушку.
- Я не в настроении – это раз. Два – мы с ним не друзья, а три – я не люблю срезанные… - Не успела договорить до конца, ведь в руках у девушки был необычно-диковинный экземпляр растения, в горшке. – Он не срезанный. Что это?
- Лурник тенистый. Растение немного похоже на ваши розы, но как видишь имеет зелёно-желтую окраску и необычные шиповые отростки на лепестках… Мужчины и женщины дарят их любимым, когда сватаются, а девушки друг другу в знак дружбы. Красивый?
- Интересный. Знак дружбы говоришь… - Задумалась рассматривая подарочек. – А ты умеешь дружить?
- Честно – нет. – Сказала как отрезала, за то честно. – Просто это растение - обещание.
- Обещание?
- Я не трогаю друзей и товарищей своего жениха. Это обещание на не посягательство, – широко улыбнулась мне Каспийя, - вы ведь всего лишь знакомые, значит ты мне не враг… - протянула ко мне горшочек, который я всё же взяла.
- А если вдруг кому-то понравится объект твоего обожания? – Решила я узнать на сколько она двинутая.
Визуал Каспийя:
- Этому несчастному можно будет лишь искренне посочувствовать, Кентаврика. – Засмеялась.
«Ей от этого смешно? Больная. Нужны ли мне подарки от бешеной суки?» - этого я не понимала, как поступить? Будь это срезанные цветы, даже самые необычные и редкие, их постигла бы участь вонючего ведра. С этим цветком я так поступить не могла, оно было живым.
- Случай на лестнице. Это была ты?
- Не знаю о чём ты. – Отмахнулась она от вопроса, как от назойливой мухи, - Что-то я задержалась с тобой. Кстати, - ткнула она пальцем в мою сторону, - цветок влаголюбив и любит темнистые места, не надо ставить его на солнечной стороне окна, будут ожоги. Ну что ж, пойду я… - ещё раз улыбнулась белозубой улыбкой и развернувшись, виляя задницей, стала отдаляться от дома.
Растеньице было интересным, но личность подарившая его настораживала. У меня возникло резкое желание оставить лурник тенистый где-нибудь на веранде, не тащить его в дом, но... Я так не могла. Уже осень, прохладно, навряд ли цветик успешно переживёт холодную осеннюю ночь на улице.
Плотно закрыв дверь на все замки я прошлась думая куда пристроить подарок. Решила в свою комнату на тумбочку рядом с роскошным зеркалом, единственное менее освещённое место в комнате, но стоило мне его поставить в близи зеркала, как заметила на холодной поверхности странный сгусток тени, а потом необычная роза полетела прямо на пол задевая меня. Удара не было, порезов тоже. В зеркале увидела своё резко побледневшее лицо и последнее мелькание непонятно-чего в отражении. Испытав шок не сразу заметила изменение в своём образе: нежно-сиреневое платье поменяло свой вид – теперь оно было чёрным, плотным, на ткани были грубые чешуйки, напоминавшие мне ящерицу, большую ящерицу. Длина платья тоже изменилась – теперь мне не было видно собственных ног, даже каблуков.