После чего к Дору Фукинзону присоединился желтолицый страдающий циррозом печени Тит Кострубонька — министр культуры Таврикия. Оба чиновника вручили Хирону Почетную грамоту правительства и знак заслуженного деятеля истории — позолоченный муляж Таврикия.
На этот раз троекратное «Ура!» слилось в единый продолжительный рев.
А когда он стих, нетерпеливо сжимая чаши с вином в ожидании первого крика «Горько!», в тридцать луженых глоток прокричали свое троекратное «Любо!» казаки.
(Забегая вперед, замечу. Дор Фукинзон и Тит Кострубонька и другие представители официальных кругов автономии покинули «Стойло» по протоколу — после третьей, официально провозглашенной чаши).
Потом было слово «Горько». После такого ора оно выпорхнуло из уст предводителя кентавров и отца свежеиспеченных молодоженов тихой птицей. И полетело, и было расслышано всеми, кто хотел. А хотели все, потому, когда губы новобрачных слились, «Стойло» зашлось аплодисментами, воем и воплями вожделенного восторга.
Флегий
(Миф 10)
В греческой мифологии сын Ареса, отец Иксиона и Корониды. И хотя по «Илиаде» племя флегийцев локализуется в Фессалии, большинство поздних источников называют флегийцев царём беотийского Орхомена.
Флегию приписываются всякого рода нечестивые поступки: попытка ограбить храм Аполлона в Дельфах — (за это он, видимо, и терпит мучения в аиде); подготовка разбойничьего нападения на Пелопоннес, для чего Флегий совершает путешествие со шпионской целью. Сопровождающая его Коронида разрешается от бремени Асклепием в Эпидавре (Именно здесь в историческое время было святилище великого врачевателя Асклепия).
После первого отцовского тоста последовали поздравления от почетных виночерпиев, только что объявленных Хироном. За ними зазвучали одна за другой здравицы от знатных гостей. И каждая из них сопровождалась живописным номером художественной самодеятельности.
«Пиф, паф! Паф, пиф!
Поздравляет вас лапиф!»
— обращаясь к молодоженам, сидящим на отдельной антресоли над столом кентавров, кричал виночерпий.
И тут же с галереи, занимаемой лапифами, с гиком и свистом спрыгнули семеро молодцов и, дико вращая дротиками, сплясали что–то отдаленно напоминающее грузинскую лезгинку.
Бал только начинался, потому поздравления звучали внятно и интеллигентно.
Вот, например, какие дифирамбы произнес глава армянской общины:
Умирая, старый еврей собрал возле себя семью и говорит «Дети мои!» Я закачиваю бренное бытие и ухожу к Богу. Я уже вижу, он ждет меня. Машет мне и улыбается. Я счастлив, потому Всевышний меня любит. Всю жизнь Он помогал мне, подсказывал, как поступать, поддерживал материально в трудные годы.
Глядя на вас, детки, хочу спросить, почему все плачут, а мой любимый внучок Карапет улыбается? Кто догадается, станет старейшим вместо меня.
— Даже если годами не вышел? — уточняет Карапет.
— Возраст не имеет значения, если ты мудрый.
Карапет подходит к своему отцу, не самому умному из всех сыновей умирающего и что–то шепчет тому на ухо.
Глупец радостно улыбается, готовый дать правильный ответ.
Семья начинает волноваться:
— Так нечестно. Каждый сам за себя должен ответить…
— Если бы мы жили каждый сам по себе, — говорит старик, — что бы это было. Ни денег, ни дома, ни семьи!.. А так у каждого из вас, дети мои, и дом, и машина, и виноградник, и отара баранов… у каждого из вас или ферма, или фирма. Вот мой милый и любимый внучок Карапет это понимает. Он за отца беспокоится. Подсказывает ему. А я делаю его отца старшим.
— Но ведь он самый младший?! — возмутились сыновья.
— Зато сына правильно воспитал…
— Грачик! — подойди скажи мне на ухо, что тебе Карапет сказал.
Грачик, смутившись, наклонился и что–то прошептал дедушке.
Старик заплакал и умер.
Так выпьем за то, чтобы наши дети были умнее нас! А наши отцы плакали только от радости!
— Так от чего же заплакал старик? И что прошептал на ухо Грачику его сын?
Карапет сказал:
«Папа, сейчас мы их всех сделаем!»
— За ваших умных детей, молодые!
После этих слов вышла армянка с большой грудью и роскошными бедрами. Гортанная ее песня рассказывала о древнем ее народе, который жил уже тогда, когда туча родила первого кентавра.
Потом начался конкурс частушки:
Вдоль застолья была пущена легкая серебряная чаша. И каждый, кто бросал в нее монету, должен был продолжать частушку, начатую московским князем Мустафой, пожелавшим дому новобрачных стать полной чашей:
Частушка