— Ничего. — Пролепетала та, спрятав руку за спину.
— Я же видел, что она дрожит.
— Это мне совершенно не мешает, вы не подумайте… — Испуганно проговорила женщина.
— Я не к этому клоню. Когда это началось?
— Недели две назад…
— Это же ненормально, понимаете? Вам надо в больницу. Знаю я одного прекрасного доктора, он, я думаю, как раз уже накатил…
— Нет-нет, не надо!
— Не волнуйтесь, я засчитаю вам рабочий день. Переоденьтесь и спускайтесь на парковку — Власов отвезёт вас в «Склиф», я распоряжусь.
— Но если меня положат? Кто будет смотреть за детьми?
— Вожатые в детском лагере. Я всё оплачу, не переживайте. Идите и ни о чём не беспокойтесь.
Власов направил коляску к дверям своего кабинета, оставив Тырдыеву гадать, спит она или умерла.
— Шеф? — Окликнула она его.
— Да?
— Не верьте Сысюку.
— В смысле?!
— Он вас обманывает. Он кинет вас при первой возможности. У него уже есть план.
— Сысюк — партнёр, проверенный службой безопасности, и как вы, уборщица, вообще это можете…
— Это здесь я уборщица. — Ответила Тырдыева, опустив взгляд в начищенный до блеска пол. — А в Худжанде я почти дописала диссертацию по физиогномике… Если б не восьмой ребёнок… К тому же…
Женщина достала из кармана халата смятую визитку Водоносова и продолжила:
— …к тому же странно, что партнёр выкидывает вашу визитку в урну, ещё даже не выйдя из офиса…
Водоносов пристально посмотрел на женщину. Снизу вверх.
— Спасибо, Кариатида.
— Я Фатима. — Улыбнулась уборщица.
— Да-да, я знаю. — Ответил он. И добавил:
— Простите.
ЛЮБОВЬ ЗЛА
Вообще-то Гаврилов не любил шашлыки. После них наступал трудный понедельник. Даже если шашлыки были в пятницу. Но пропускать их он не имел права. Раз зовут — надо идти. К шашлыкам у Гаврилова была генетическая предрасположенность. Как любого русского человека, его тянуло в лес, чтобы веселой компанией проткнуть острой сталью чьё-нибудь мясо. Так его предки поступали с медведями, французами и немцами. А когда все они закончились, их просто заменили кусками маринованной свинины. Не забывать же традицию. Неправильно это, не по-нашему.
Вот и в эту пятницу Гаврилов получил официальное уведомление от одной из ведущих Весёлых Компаний в виде смс «Ну чо?». Гаврилов обреченно вздохнул (в воскресенье он хотел помыться), надел всё спортивное и направился в ближайший лес.
— Здарова, Гавр! — поприветствовала его Весёлая Компания, и наступило воскресенье. Гаврилов убрал с лица ошмёток гитары, выгнал с тела муравьёв и поднялся, цепляясь бровями за дерево. Лес был пуст, Гаврилов тоже. Треск ветки под ногой отозвался в голове десятью Хиросимами. Гаврилов переступил через что-то, временно заменяющее соседа Зданюка, и побрёл в сторону дома, молясь об исправности домового лифта.
Когда до манящего своей ровностью асфальта оставались считанные пьяные метры (они чуть длиннее трезвых — раза в четыре), Гаврилов узрел в кустах что-то странное. Вообще шашлычные леса просто-таки кишат странностями. К полудню воскресенья в нём можно найти что угодно — много картона, голубой рояль, ногу Малежика… Для завсегдатая шашлычного леса Гаврилова всё это было унылой обыденностью. А вот серебряный лук, переливающийся в свете солнечного прострела белым огнём, он видел впервые. Подойдя ближе, Гаврилов увидел в траве кожаный колчан с грустящей в нем одинокой золотой стрелой. Сначала Гаврилов обвинил в увиденном продукцию «Красного и Белого», но лук был весьма осязаем, а тетива на нём реалистично дрожала в такт похмельным фалангам. Как любой нормальный человек, нашедший что-то потенциально летальное, Гаврилов тут же решил это опробовать, презрев последствия и технику безопасности. По-детски высунув язык, он натянул тетиву и пальнул в лес. Стрела пролетела аж полтора трезвых метра и вонзилась в ближайшую неказистую ёлку. То есть не вонзилась, а… Красный глаз Гаврилова был сегодня совершенно несоколин. Вероятно, поэтому ему показалось, что она будто растворилась в кривом стволе, отчего по иглам вроде как пробежали золотые искры.
— Эй! Мужик! — Окликнул Гаврилова кто-то.
Как любой нормальный человек, нашедший что-то не своё, Гаврилов первым делом спрятал лук за спину и только потом медленно обернулся.
— Да-да?
Перед ним стоял кудрявый пузан лет сорока, на котором из одежды были лишь мурашки невероятного волнения.
— Мужик! Ты тут лук не находил? Серебристый такой? Инвентарный номер 67214?
— Нет. Совершенно никакого лука не видел.