…А дальше он отблагодарит Мухину по полной. Он отвадит от неё бизнесмена Денисова, учуяв на нём приторный запах секретаря-референта Аникеевой, оставшийся даже после душа. Он учует терпкий аромат первой в жизни её сына «травки» и так по-волчьи с ним побеседует, что тот будет стирать тюль и убирать в комнате до конца своих дней. И он учует еле уловимую, омерзительную вонь злокачественной опухоли в ноге Мухинской матери, что спасёт ей её безумную жизнь. Но это всё будет потом. А пока волк засыпал, иногда подёргивая здоровенной когтистой лапой.
…В это же самое время в недрах одного из старых парижских кладбищ бешеной шаурмой крутился в своём гробу Великий Сказочник Шарль Перро. Но волку на этот факт было совершенно насрать. А семье Мухиных — тем более.
БОЛЬШОЙ СЕМЕЙНЫЙ ВЕЧЕР
— Я дома!
Таксист Пряхин, выбив ирландским танцем остатки снежной жижи из подошв, зашёл в квартиру и с шумом закрыл дверь.
— Привет! — отозвалась из своей комнаты дочь Пряхина, — Как смена?
— Да как обычно в выходные. Полдороги выёбываются, полдороги блюют на сиденье.
— Ну пааааааап!
— Извини. — Пряхин заглянул в комнату: дочь по-турецки сидела на диване и что-то набирала в ноутбуке, закусив пухлую губу. — У нас пожрать есть чо, Даш?
— Слуууууушай. У меня колок завтра, сижу впитываю с утра, не готовила ничо…
— Пиццу закажи тогда по интернетам своим?
— Ок! — засветилась Пряхина своим необязательным восемьнадцатилетием. — Тебе мексиканскую?
— И сыра пусть нормально нафигачат в этот раз, жулики!
Пряхин с пакетом прошёл в маленькую ванную, включил воду погорячее, отодрал от мыльницы прилипший обмылок. Посмотрел в зеркало — нда, видок, совсем замотался с этой работой: бородень с проседью, да и подстричься бы не помешало.
— Ты прекрасен, спору нет! — произнесло Зеркало, обдав Пряхина сарказмом. — Для неолита там или раннего Средневеко…
— Ой бля, заткнись. — беззлобно перебил улыбнувшийся Пряхин и достал из пакета флакон с моющим. — Я тебе «Хелпа» купил. С праздником!
— Хоть не «Ароматы весны», надеюсь? Эти фабричные дебилы вообще когда-нибудь нюхали настоящие ромашки?!
— Не ссы, этот с лимоном.
— О, заебца, благодарствую!
Пряхин уже собрался уходить, когда заметил, что в ванной что-то не так. Его мужской шампунь. Он стоял на углу ванной. Но Пряхин всегда ставил его на полку. Это был один из непреложных законов перфекциониста в завязке.
— Кто здесь был? — спросил Пряхин.
— Никого, — быстро ответило Зеркало.
— Ладно. Сейчас разберёмся, — грозно проурчал Пряхин и двинулся в коридор.
— Стой! — крикнуло Зеркало шёпотом. Пряхин остановился и закрыл дверь. — Он нормальный вроде пацан, её сокурсник, как я поняло. Пришёл трезвый, с апельсинками. Есть пара-тройка татух, так, баловство.
— Его… Блять! Почему ты ничего не сделало?!
— А что я должно было сделать по-твоему?!
— Я не знаю… Спугнуть или… Он мылся!!! А раз мылся, значит они… Он Дашку… Того!!! Бляяяяяя! — Пряхин схватился за нестриженную голову.
— Ну да, потрахались малёк, не без этого. Что им, в лото рубиться в восемьнадцать?!
— Да ты не понимаешь, это же пи…
— Слушай. «Пи..» был 500 лет назад, когда 12-летнюю трофейную княгиню драли всем экскадроном…
— Я не хочу слушать эту дичь!!! — замахал руками Пряхин.
— … а сейчас опять всё красиво было, свечи-***чи, музон романтик, с презиками, поцелуйчиками.
— Что значит «опять»?!
— Да они встречаются с поступления, первые глупые чистые отношения, всё норм.
— Она ж еще совсем ребёнок… — Пряхин тяжело опустился на край ванной. — Не понимает ни ***, не знает…
— Я всё ей рассказало-объяснило, не боись. Слушай, Пряхин. Я знаю, ты ща думаешь, что сделать первым — на Даху наорать или Егора от****ить. Выбор так се — в любом случае будешь мудлом. А, знаешь, по опыту — мелкие девки мудлу мстят. А друзьям не мстят. Так что будь другом — будь другом. Доверься мне.
…Любой вменяемый человек не доверяет говорящему Зеркалу. Это странно. Но Зеркало Пряхина — другой случай. Оно попало к нему 12 лет назад. Пряхин был тогда в запое жутком — жену его рак сожрал, ничего не помогло. Ни врачи с терапиями, ни бабки с заговорами. Пряхин брёл из магазина с очередным литром и увидел валяющееся у мусорного бака Зеркало.
— Заберите меня к себе, мужчина! — попросило Зеркало.