Пряхин поржал, удивившись про себя такому виду «белочки», но Зеркало забрал. Зеркалу была тысяча лет. Первые лет 900 оно, как и подобает говорящим Зеркалам, занималось восхвалением своих хозяев. Последним это никак не помогало, постепенно превращая их в охуевших от собственной «исключительности» напыщенных ублюдков. Эта была стратегия выживания — когда хозяева, оказавшись в полном жизненном дерьме, наконец понимали, что во всех их бедах виновато льстивое Зеркало, они никогда не разбивали его, а дарили «лучшим друзьям и подругам». И Зеркала продолжали исправно вгонять уже новых господ в умопомрачение. Так делало и Зеркало Пряхина, пока не попало к одному австрийскому художнику. Он был так себе талант, но при помощи нового «друга» возомнил себя лучшим в мире, и разумеется съехал с катушек, когда понял, что первый же знакомый еврей пишет в сто раз лучше. Потом был дар зеркала одному грузину (Зеркало до сих пор не избавилось от желтого налета табака из его трубки), годы войны и Холокоста. Тогда Зеркало поняло, что к любому человеку нужен индивидуальный подход. И попало к Пряхину.
Сначала оно молча наблюдало, как он пил, ожидая его возвращения в реальность. По опыту Зеркало знало, что морализаторством тут не поможешь. Но оно просчиталось — в одну ночь Пряхин зашел в ванную, улыбнулся, снял ремень и повесился на батарее. Зеркало орало визгливым женским голосом «помогите, убивают!!!», пока соседское недовольство не перевесило безразличие и трусость, и те не вызвали полицию. Та взломала дверь и вытащила Пряхина из смертельной петли. Он продолжил пить, и Зеркало сменило тактику. Каждый раз, когда Пряхин глядел в него, оно показывало ему дочь. Через неделю Пряхин понял намёк, умылся и закодировался к чертям собачьим. Потом он чуть не женился на Девятовской, но и тут Зеркало его спасло. Когда Девятовская, закрывшись в ванной, позвонила подруге и расписывала квадратные метры Пряхина, жалуясь на малолетнюю «помеху», Зеркало не выдержало.
— УУУУУУ, БЛЯЯЯЯЯЯ!!!! — нечеловеческим голосом завопило оно и показало девочку из «Звонка». Девятовская уронила телефон в унитаз, выпрыгнула из кружевных трусов и больше никогда не появлялась на пряхинском горизонте.
Пока Пряхин наслаждался всеми прелестями запоя, Зеркало занималось его 6-летней дочерью. Ребёнок еще верил в сказки, поэтому Зеркало боготворил и слушался. За всё время Зеркало терпеливо ответило на три миллиона вопросов, прокомментировало 7 тысяч рисунков (в том числе и на себе) и кулинарных рецептов. А после того, как Пряхиной исполнилось 13, оно выслушало 44 тысячи душещипательных историй про мальчиков. Зеркало помогало Даше одеваться, делало вместе с ней уроки и отучало жрать всё подряд. Стимулами для всего этого были отражения таких «прынцев» и будущих Даш, что та тут же бросалась за учебники и прятала конфеты обратно в шкаф. Зеркало гнобило, троллило и всячески издевалось над ними обоими, что было совершенно не по Зеркальному Кодексу. Но было по-человечески, и Пряхины никому его не передаривали — членов семьи дарить вообще не принято.
…И поэтому Пряхин доверился Зеркалу. Вышел из ванной и направился в комнату дочери.
— Пиццу заказала, Дашуля? — спросил он как можно беззаботней. Но он был отвратительным актёром, и Даша, посмотрев на него, сразу обо всём догадалась.
— Оно сдало меня, да?
— Но надо отдать ему должное — не сразу.
— Вот сучка полированная!
— Я всё слышу! — проворчало Зеркало из ванной.
— Орать будешь? — спросила Даша отца.
— Пригласи его как-нибудь. Мне ж интересно. И если он наркоман, пусть герыча прихватит, а то я кокс не люблю.
— Папа!!!
— Я шучу. Посмотрим под пиццу телик?
— Давай. Сегодня «Мстители» в одиннадцать.
— Зеркало!!! Ты «Мстителей» будешь зырить? Под свой «лимон»?
— А какая часть?
— «Эра Альтрона» вроде.
— Оооо. Тащите меня в комнату! Даха, чур прыщи на меня не давить!
— Пап, ну чо оно издевается?!
— Доча, Зеркало старенькое, в маразме, не обращай внимания. Ща лимоновым «Хэлпом» на него брызнем, его ваще от этила развезёт.
— Ооооой, смешно-то как, господи! Звоните Боттичелли — есть тема для картины «Рождение стендапера»…
Короче, большой семейный вечер начался.
БЕЗ ЛИЦА
Пальцы на ногах были очень красивы.
С ними всегда так. В шлёпанцах ли они в кучу собраны или из-под одеяла с утра веером торчат — вот не то. Могли быть и получше. А вот вставишь их в тёплое море, в мягкую прозрачную волну, пробитую солнцем — так совсем другое дело. На закате, сквозь подогретую за день воду, пальцы смотрятся просто потрясающе. Можно вечно смотреть на них, переминать ими мелкую гальку или зарываться по самую щиколотку. Каааааайф…