— Помогите, Андрей Палыч… Светка моя пропала… Кататься пошла на горку и… и не вернулась… Всё обыскали… Нигде… Следы снегом, видать, засыпало… Может, посмотрите… это… по-вашему-то… Милиция ж только через трое суток… Мы с Сергеем если чо… Заплатим, сколько надо…
— Нисколько не надо. Долг спиши за три «Мягкова» и всё, лады?
— Да-да, вот вам крест…
— Оу-оу-оу! Тихо-тихо.
— Извиняйте…
— Дай руку. И отец ребёнка тоже. Увижу.
Клюева протянула озябшую ладонь, подошедший муж Серёга, крупный механизатор, молча выдвинул из рукава телогрейки свою. Тимохин взял их руки, чтобы увидеть их дочь — это плёвый трюк для колдуна его уровня. Но то, что он увидел, ему опять не понравилось. Потому что он ничего не увидел. Можно, конечно, отправить на поиски Пса и Сову. Но на дворе минус 30, и если девочка упала в колодец, или ушла далеко, или какая мразь в машину уволокла — искать они будут долго. Блять.
— Слушай, Клюева, есть проблема.
— Какая?! — испуганно пролепетала продавщица.
— Я не вижу её.
— Она умерла?!
— Нет, я бы увидел её в любом случае.
— Понятно, бля. — забурлил Серёга. — Пошли отсюда! Я ж говорил, что это лажа какая-то! Меньше «экстрасенсов» своих смотреть надо!
Тимохин взбеленился. Его можно называть кем угодно, но только не экстрасенсом!
— Слышь, родной! Я такое умею, что в твоей синей голове хрен уместится!
— Ага, я видел только что! А вы все ему бабки последние заносите, клоуну этому! — добавил Серёга.
— Я?! Кло-ун?! Да я тебя насквозь вижу! У тебя печень в полной жопе!
— Тут у всех печень в жопе, рентген ты ***в!
Тимохин чуть не задохнулся от ярости.
— Да я… Я не знаю, почему не вижу твою дочь! Может, она вообще не тво…
Твою мать, подумал Тимохин. Это же очевидно. Какой же я идиот.
— Чё сказал щас? — Серёга круто развернулся, выдвинув из телогрейки уже оба вазелиновых кулачища. Тимохин молчал. Сегодня точно кто-то умрёт. Или колдун и, как следствие, девочка, или…
— Серёёёёж…
— Иди домой, дура!
— Прости меня…
Серёга уже размахнулся, чтобы отправить колдуна к праотцам и принцессе Диане, и так и застыл. Он уже всё понял, но, цепляясь за мифическую соломинку, всё же спросил:
— Это за чо?..
Клюева не смотрела на мужа. Она смотрела в толпу:
— Спаси её! Спаси! Пожалуйста! Пожалуйста!
Из толпы медленно вышел учитель географии Моросей. Пряча глаза, прошёл мимо памятника Клюеву, снял тонкую перчатку и протянул тонкую дрожащую руку колдуну. Тимохин взял её и и руку продавщицы в свои, закрыл глаза на секунду.
— У ручья она, в овраге, три километра на север. Замёрзла, но жива. Успеете.
Тимохин развернулся и ушёл в дом. Он не слышал, что было дальше, но знал, что будет. Опозоренный на всю деревню здоровенный мужик пленных не берёт.
— Собирайтесь, мы переезжаем, — кинул колдун зверям.
— Что, так всё плохо? — спросил Пёс, подметая пол.
– ****ец как. Поторапливайтесь.
Через пару часов наконец закончилась метель. Опоздавший автобус вобрал в себя Тимохина со своим зоосадом и, кряхтя и фыркая, повёз в город. Девочку нашли, отогрели и дали конфет. Учителя нашли забитым до смерти на заднем дворе своего дома, а Клюева — в дымину пьяным в кафе. Он во всём сознался, и его увезли в райцентр. А ночью дом колдуна загорелся. Жгла его вся деревня. В первых рядах была Клюева.
Потому что издревле не любили колдунов на Руси.
СЁСТРЫ
Боголепова сидела в прокуренной кухне, по-мужски положив ногу на ногу и поигрывая рваным тапком в такт льющемуся из замызганного ноута Эросу Рамазотти.
— Пью ке поооой!.. Пью ке поооой! — вторила в голос Боголепова итальянцу, вытряхивая из бутылки остатки винца в залапанный бокал. Взяла его в руку, оттопырила костлявый мизинчик. Чокнулась с рабочим столом и жадно влила в себя красную жидкость. Довольно облизнулась, вытянула ноги из-под вязаного свитера и самокритично на них уставилась. Оссссподи, как два копья, проткнувшие дыни-колени.
«Да! И! Похуй!»
Боголепова поджарым гепардом спрыгнула со стула.
— Пью ке пой, пью ке пооооой, бля! — заорала она дуэтом с Эросом, топчась по полу и попеременно вздевая кулачки над копной взъерошенных пепельных волос. Она всегда танцевала одна, потому что её никто не любил.
А кому взбредёт в голову любить Смерть? Люди в основном её боятся или ненавидят, а редкие отмороженные идиоты ещё и презирают. Лицемерные малолетки с унылыми прыщавыми ****ьниками, выкрашивающие волосы в чёрное и дрыгающиеся под хиты «Эванессенс» — не в счёт. Потом они взрослеют, рожают и записываются в бассейн, полностью пересматривая свои сраные ценности. А ещё они ей мстят. Все эти идиотские рисунки… Во-первых, этот дурацкий балахон. Боголеповой совершенно не идут чёрный цвет и реперский капюшон. Во-вторых, она просто стройная, и на скелет совсем не похожа. Небось, этот образ придумала из зависти какая-нибудь жирная корова эпохи Ренуара. И самое главное. Эти смертные ублюдки, конечно, умеют задеть женщину за живое. Смерть Боголепова посмотрела на себя в зеркало. «Ну какая я, блять, вам старуха?! Мне на вид… Ну 30! 35, когда наутро после! Животные, как же я люблю, когда вы дохнете!!!».