— Кого ударить-то?
— Так по Луне.
— Охуеть у тебя фантазия, — восхитился Тазов.
— Подожди-подожди, ща гвоздь программы! — сказал Юдин и обратился к педофилу. — Дедуль, а ты жрать хочешь?
— Ага, я б покушал!
Юдин, подмигнув Тазову, метнулся к общему холодильнику и достал из морозилки пачку «Останкинских» пельменей.
«Бля, а я забыл купить, долбоёбина» — подумал майор.
— Держите, дедушка, — лейтенант просунул задержанному покрытую инеем коробку.
— Ой спасибочки!
— Смотри! Смотри-смотри! — заговорщицки прошептал Юдин Тазову. «Дедушка» раскрыл картонные створки и захрустел ледяным тестом.
— Горяченькие! Скууууусно!!!!
Юдин и сотоварищи согнулись в три полицейские погибели, пырская от смеха.
— Грамотно косит, сука, — произнёс Тазов. — А чё у него рыло такое красное?
— Жарко, говорит. Поближе к окошку просится.
— Так пересадите. Ещё откинется, а нам потом отписывайся. Всё равно с такой жопой в окно не вылезет.
Педофил жадно вылизал картон.
— Вы бы меня это самое, к детишкам бы отпустили.
— Да, щас — ответил Тазов.
— Ну сюда бы их привели, можете и своих…
Многодетный отец старшина Ничушкин схватился за кобуру:
— Я тебя, уёбок, прям здесь вальну!!!
— Успокоился! — прикрикнул Тазов. — Так, я метнусь до «Перекрёстка» и обратно. А вы пересадите этого. Только аккуратно.
— Есть!
…Тазов, шурша пакетом с двумя пачками «Останкинских», подходил к ОВД, когда заметил выходящего из дежурки сержанта Лаэрцкого. Лаэрцкий напоминал собаку из «Знамения» — то есть вёл себя странно. Он крался к своему «БМВ» с большой белой коробкой в руках. Завидев майора, он нелепо спрятал её за спину и сделал глупое лицо (правда, это было для него совсем несложно). Тазов пригляделся — на коробке было на писано «За рулём».
— А чё это у тебя, сержант?
— А?.. А-а-а-а… это ж сыну, товарищ майор. Вот курьер доставил тока..
— Понятно. Ну иди.
Тазов подозрительно посмотрел в сторону удаляющегося Лаэрцкого. Майор лично исправлял ошибки в сержантской автобиографии и точно помнил — детей у Лаэрцкого не было. «Сам тупой и взятки такие же» — подумал Тазов зашёл в здание.
…За свою 20-летнюю карьеру майор Тазов навидался много всего. Но то, что он увидел сейчас, повергло его в глубокий шоковый нокаут.
Лейтенант Юдин, высунув язык, выставлял на подоконнике пластмассовых индейцев. На полу сидел старшина Ничушкин и утробно ревел — так по его мнению должен был работать двигатель оранжевого грузовика, который он возил туда-сюда по стёртому линолеуму. «Обезьянник» был пуст — педофил сидел в кресле Тазова прямо по центру комнаты и держал на коленях следователя по особо важным Войтеховского. Одной рукой Войтеховский обнимал «Деда», а другой прижимал к груди юлу с коником внутри.
— Спасибо, дедушка! — промямлил Войтеховский и зарылся лысой головой в серебряную бороду.
— Это чё тут, блять, происходит?! — прогремел Тазов. Подчинённые вскочили и уставились на майора. Индейцы Юдина посыпались на пол. «Так вам и надо, красные говноеды» — подумал Тазов. Он с детства играл за ковбойцев.
— А ну съебались все в ужасе отсюда! — проревел майор и достал табельный «Макаров».
— Чё ты с ними сделал? — вопросил он у «Деда», наставив на него ствол. — Это какой-то газ? Или гипноз? Отвечай!!!
Задержанный встал и, улыбаясь во весь рот, сделал шаг к Тазову.
— Это Новый год…
— Ещё шаг, сука, и я буду стрелять! Лежать! На пол, бля!!
— Зачем? — с любопытством спросил задержанный, не собираясь останавливаться.
«Так! — лихорадочно соображал Тазов, — первый выстрел в потолок, потом в колено, чтоб комар носа…»
Додумать свой план майор не успел — дед мягко взял его за руку.
…Сознание Тазова провалилось и понеслось вниз сквозь зелёные лапы вековых елей, ворох блестящей мишуры и ослепительные вспышки разноцветных фейерверков, отражаясь в огромных стеклянных шарах, запуталось в гирляндах и рухнуло в мягкий и почему-то тёплый сугроб. Тазов встряхнул головой и огляделся. Он увидел маленького Тазова, который плакал как девчонка и бил кулачками о паркет.
— Я не хочу краски, ма-маааа! Я хочу револьвер! С пистонамиииии!!!
Револьвер. Такой серебристый, с чёрной рукоятью. Ковбоец Тазов всегда о нём мечтал. Но мать упорно дарила ему всякую херотень для творческого развития. Намного позже, на пьянке в честь Дня милиции, штатный психолог Ярцев выскажет версию, что Тазов поступил в Академию МВД именно для обладания «револьвером».