21:39. Ой-ёй-ёй.
Бизнесмен отстегнул ремни, протёк сквозь две пары соседских коленей, поправил мятый костюм и ринулся к туалетам, подпрыгивая от полётной трясучки.
— Прошу Вас вернуться на место, — безликая стюардесса выросла, как обычно, из ниоткуда, — Мы вошли в зону турбулентности и…
— Да-да-да, знаю. — огрызнулся Жерехов. — Но мне очень надо ТУДА. Вы б лучше срок годности томатного сока проверили.
Пока стюардесса размышляла, к чему он клонит, Жерехов просочился мимо неё, выудил из ящика выпуск «Ведомостей» и одним прыжком очутился у створчатых дверей ватерклозета. Замок был повёрнут на «Занято», но это бизнесмена не остановило. Он постучал три раза, косясь на стюардессу, возобновившую преследование. Замок повернулся на «Свободно», и Жерехов нырнул внутрь, захлопнув дверь прямо перед носом хмурой девушки. Оглянулся — никого.
— Санчо, ты тут? — тихо сказал бизнесмен в пустоту. 21:40. Пора бы ему уже появиться.
— Иду, Жерех!
Из стенки, ограждающей «боинг» от разгерметизации и смерти на высоте 11 кэмэ, в туалет ввалился Санчо, обдав Жерехова колючим инеем и приветственным матерком.
— Здарова, ****а!
Обнялись.
— Держи прессу. — Жерехов сунул рулон «Ведомостей» в озябшие руки друга.
— А «Спорт-Экспресса» не было?
— Разобрали, пидорасы.
…Они были друзьями детства. Один двор, одна школа, один институт. Потом Жерех пошёл в гору, а Санчо не попёрло. Жерех узнал о его смерти больше недели назад. По прилёту на переговоры в Новосиб кто-то (он уже не помнил кто) кинул ему в «Вотсап» скупое «Саша умер». Жерех твёрдо решил после переговоров позвонить тёте Зине, его матери, но сначала забыл, потом не нашел номер, а затем забыл снова. Когда он возвращался обратно, в 21:40 в иллюминатор постучали. С той стороны. Жерех поднял пластиковую ставню и увидел расплывшееся в улыбке лицо другана. Сначала он подумал, что переработал, но Санчо настойчиво затыкал пальцем куда-то вперед и стал показывать всякие непристойности. Жерехов понял, что тот намекает на туалет.
Оказалось, что после смерти Санчо стал обитать в облаке аккурат на маршруте «Москва-Новосибирск». Это было громадное облако, и у них было 17 минут на общение. Жерехов стал мотаться в Новосиб и обратно каждый день, и не только по работе. Так он мог общаться с другом — в 8:22—8:39 по дороге туда и в 21:40–21:57 на обратном пути. Дважды по 17 минут в одном из свободных туалетов они встречались: Жерех хвастался своими достижениями, плакался о тупости коллег и коварстве конкурентов, а Санчо весело над ним подтрунивал и материл облако, в котором нет никаких элементарных удобств для пусть и почившего, но всё равно культурного и любознательного человека.
Но в этот раз что-то было не так.
… — А они, понимаешь, как целочки пугливые — то хотим сотрудничать, то не хотим! — распалялся Жерех. — Заебали уже, правда. Я им говорю, мол, давайте начистоту: я знаю, что Эл-Инвест мутит воду. Так у них нет за душой нихуя, вам-то чо за выгода с ними снюхиваться… Санчо?
Санчо грустно смотрел на друга, будто вообще его не слушая.
— Сань, чо не так?
— Жерех, мы больше не увидимся.
— Как… почему?
— Сегодня девятый день. Душа улетает. Навсегда. Связи не будет.
— Бляяяяя… — после минутного молчания произнес Жерехов. — Сань… Где ты похоронен-то? Я буду приходить на могилу, правда, раз в неделю минимум, там как получится, но я постара…
— Жерех, ты не понимаешь. Умер не я. Умер ты.
— Ха!.. ЧТО?
— «Боинг», на котором ты летел в Новосиб 9 дней назад… Он исчез с радаров в 21:57… Сначала говорили, что теракт, потом про человеческий фактор… Ну, по классике… Тебя нашли почти сразу, я был на опознании… Мне очень жаль.
— Что ты… что ты несёшь?! Я лечу прямо сейчас в самолёте, составляю договор! А ты проходишь сквозь самолёты на высоте 11 кэмэ!
— Нет. Я лежу сейчас на диване у медиума Никаноровой… это сеанс. А твой самолёт… Неужели ты ничего не замечал?
— Не замечал ЧЕГО?!
Жерехов выглянул в салон. Ничего необычного… И тут его осенило. Жиробас в первом ряду. Мать с плачущим сыном, пара петтингующих друг друга молодоженов, спящий военный… Все эти пассажиры летели с ним всегда. Все эти 9 дней. Как и стюардесса, подозрительно пялящаяся на него. Он просто никогда этого не замечал. Потому что переделывал договор.