Глава 1
ЧАСТЬ 1
Вероника
Открывая дверь кафедры «Лингвистика и межкультурные коммуникации», Вероника услышала звонок телефона, а затем бархатный голос Людмилы Степановны:
— Алло. Я вас слушаю.
Вероника зашла в кабинет и, мельком взглянув на методистку, направилась к своему столу. С правого края возвышалась неровная стопка папок с документами, по центру — черный квадрат монитора и старенькая клавиатура. На подоконнике в стеклянной вазе засыхали подаренные ко дню рождения розы. Вообще-то Вероника любила флоксы, но их ей никогда не дарили.
— А, вот она как раз подошла, — улыбнулась Людмила Степановна и, прикрыв трубку ладонью, сказала:
— Вероничка, тебя с телевидения.
— Вот уж не было печали, — пробормотала она.
С журналистами у нее были сложные отношения: те видели в ней лишь бывшую жену всемирно известного археолога и писателя. Причем, самое обидное, археология журналистов тоже не волновала. Зато было страсть как интересно, что Вероника думает об экранизации бестселлера Александра Ярового. Того самого, в котором рассказывалась их история. Точнее, ее трагический финал.
«Вероника Викторовна знаете ли вы о том, что бюджет фильма уже сейчас превысил восемь миллионов? — трещали журналисты, словно кузнечики перед дождем. — А известно ли вам, что роль жены руководителя экспедиции будет исполнять Мадлен Изыргуева? Вероника Викторовна, в каких отношениях вы со второй женой Александра?»
Обычно Вероника расправлялась с ними довольно быстро: нет, она не читала книгу Ярового. Качество фильмов оценивает не по количеству потраченных на съемки денег, а по сюжету и игре актеров. Про Мадлен Изыргуеву впервые слышит. И вообще ей все равно, кто будет исполнять роль жены руководителя экспедиции. Она не собирается смотреть этот фильм.
«Почему?» — искренно изумлялись журналисты.
Потому что не любит кинематограф. И книги читает только узкоспециальные, касающиеся работы. Да, такая вот она серая зануда.
А еще ее мучают кошмары. Только об этом она журналистам не рассказывала. О них вообще никто кроме нее не знал. Это слишком личное и глубокое.
В тех кошмарах — правда. Не та, что описана в бестселлере, а истинная. Уродливая и неромантичная. О такой правде не снимешь кино, ведь ничего кроме стыда она не вызывает. Потому-то Алекс и скрывает ее, будто позорное клеймо. Всемирно известный археолог!
Возможно, если бы на месте Вероники была другая — более смелая и решительная женщина, она не позволила бы Алексу искажать историю, но увы... Ее мужества хватает лишь на то, чтобы не давать интервью назойливым журналистам.
— Вероничка, не делай такое лицо! — с укором шепнула Людмила Степановна. — Улыбнись, тебя снимает скрытая камера.
— Не дай бог! — фыркнула она и взяла трубку. — Алло.
— Здравствуйте, Вероника Викторовна, — раздался напористый женский голос. Веронике сразу представилась энергичная брюнетка лет сорока с деловой хваткой бультерьера. Такая уж если вцепится, не оторвешь. — Меня зовут Ирина Костонаева, я представляю телекомпанию «НМТ». Могли бы вы уделить мне несколько минут?
— Смотря для чего, — уклончиво ответила Вероника.
— Я нуждаюсь в вашей консультации, как одного из известнейших лингвистов.
«Известнейший лингвист», — мысленно повторила Вероника. Она не так глупа, чтобы покупаться на столь явную и грубую лесть. Хотя, конечно, кое-какие успехи у нее есть. А как иначе, если работа — это все, чем она живет?
— На нашем канале запланирован цикл научно-популярных передач, посвященных русской словесности, — продолжала журналистка, — и я хочу пригласить вас принять участие в обсуждениях.
«Вот еще!» — подумала Вероника. Она терпеть не могла «круглые столы», участники которых занимаются пустой болтовней. Да и вообще предпочитала оставаться в тени. Именно это стало основной причиной отказа от поступившего недавно предложения ректората стать завкафедрой.
— Могли бы вы подъехать к нам в телекомпанию? — спросила журналистка.
— Не могла бы, — резче, чем хотела, ответила Вероника. — Если у вас есть какие-то вопросы, задавайте их по телефону.
Краем глаза она заметила устремленный на себя недовольный взгляд Людмилы Степановны.
— Прекрасно, — с вызывающей радостью воскликнула Ирина. — В таком случае, у меня к вам пара вопросов. Как вы относитесь к гипотезе, что славянская азбука берет свои корни в языке скифов?
— Плохо.
— Почему?
— Потому что это глупость. Скифские письмена до сих пор не расшифрованы.
— А как же обитая золотом пряжка, найденная в скифском кургане близ Керчи? Она сделана в форме лебедя, которого скифы называли словом «аглю» и соответствует двум вариантам глаголической буквы АЗЪ.