— Стой, где стоишь!
Вероника испуганно вскрикнула.
— Саша! Мы ведь пришли помочь Максиму...
— Это ты ему помогала! — взвизгнул Алекс. — За моей спиной! Все это время бегала к нему, как сучка.
Вероника просто онемела от такой несправедливости.
— И? Что дальше? — осклабился Максим, не отводя взгляда от пистолета. — Застрелишь меня?
— Нет, — сказал Алекс. — Сдам милиции. Пусть с тобой там разбираются.
— Саша, не делай этого! — прошептала Вероника, умоляюще глядя на мужа.
В этот момент с улицы послышался злой лай Тузика и мужские голоса.
— А вот и милиция, — Алекс судорожно слизнул с верхней губы капельки пота.
Сорвавшись с места, Козырев метнулся вглубь пещеры.
Громыхнул выстрел, пуля выбила из стены брызги камней.
— Стой! — заорал Алекс, однако бежать следом не решился.
Снаружи Тузик прямо таки зашелся лаем. Раздался человеческий крик, а затем собачий визг.
В пещеру один за другим стали протискиваться люди с оружием. Одетые в одинаковую форму, они напоминали жуков, которые все лезли и лезли в щель.
— Он побежал туда! — Алекс махнул вглубь пещеры.
Милиционеры убежали в темноту. В соседнем зале раздались выстрелы, мужские крики.
Вероника опустилась на пол, потерянно глядя на царящую вокруг сумятицу.
Из глубины пещеры еще некоторое время раздавались мужские крики, а потом все стихло, и послышались многочисленные шаги. В зал вошли трое милиционеров. Еще двое вели Козырева. Его руки были заломлены за спину, а сам он согнут в три погибели.
Алекс молча отступил к стене. Один из милиционеров, с капитанскими звездочками на погонах, проходя мимо, благодарно кивнул ему.
Поравнявшись с Вероникой, Козырев вдруг поднял голову и посмотрел на нее взглядом пса, которого ударил хозяин.
— Я не знала, — прошептала она, давясь слезами. — Клянусь, я ничего не знала!
Милиционеры вывели Козырева. Возле выхода возникла заминка, так как одновременно протиснуться через не мог только один человек, но, в конце концов, они вытолкали Козырева наружу.
Вероника с Алексом остались одни.
— Надо же, как все быстро, — пробормотал муж, вытирая платком лицо. — Вот что значит, профессионалы. Нет, ну каков нахал! Ты слышала?! Ведь ясно же как день, что это он убил Гришку — больше некому...
Алекс еще что-то говорил быстро и как-то просительно, будто ожидая ее одобрения, а она лишь сидела и молча глядела в стену за его спиной. На то место, откуда пуля выбила камни. Ей ни о чем больше не хотелось знать, слышать или говорить.
Только одно она знала точно: с этой минуты жизнь больше никогда не будет такой, как прежде.
Утерев слезы, Вероника поднялась на ноги.
— Куда ты? — настороженно спросил муж.
— Уезжаю.
— Куда?
— Домой, в город.
— Но подожди, Ника...
Он хотел взять ее за руку, но ей вдруг стало так противно, что она отклонилась.
— Не надо.
Алекс отдернул руку, тихо сказал:
— Если ты сейчас уйдешь, назад пути уже не будет.
Ей стало смешно — о каком пути назад он говорит?
— Вот и хорошо, — сказала она вслух и прошла к выходу.
...
По университетскому дворику пробежали двое парней — по виду, первокурсники. Один из них показался Веронике так сильно похож на Гришу, что даже мороз по коже прошел.
Гриша...
Он остался в ее памяти молодым и веселым. Она часто вспоминала тот, последний вечер. Как Гриша собирался пойти проведать студентов, как шутил, что его заберут якши...
Она помнила все до мельчайших подробностей: и завывание ветра на улице, и тепло в палатке и улыбку Козырева... Все — все. Будто это произошло не девять лет назад, а вчера или позавчера...
С Алексом они развелись по-деловому быстро. Ему постоянно кто-то звонил, так что работница ЗАГСа даже отругала его и заставила отключить сотовый. Подписывая документы, Вероника ощущала на себе взгляд мужа, но когда обернулась, он сразу же отвел глаза.
Из здания ЗАГСа вышли вместе и молча. Алекс открыл дверь, пропуская Веронику вперед, и она, не оглядываясь, пошла к остановке. Уверенно и гордо. О, если бы можно было так же пройти по жизни!
Помнила она и суд над Козыревым.
Ее вызвали туда повесткой, но даже если бы и не вызывали, она все равно бы пришла. В качестве...
Вероника не могла точно определить, кем являлась для Козырева. Подругой? Нет, она не была ему подругой. Любимой? Да и его любимой Вероника к сожалению тоже назваться не могла.
Наверное, она пришла как неравнодушный к его судьбе человек. Долго готовилась, продумывала и репетировала перед зеркалом речь, услышав которую, все сразу же поверят в его невиновность.