Тирада прозвучала настолько книжно, что Вероника представила, как Костонаева читает эти слова по бумажке. И все же было приятно пообщаться с человеком, которого интересует не только перетрясание чужого грязного белья.
— Где вы это прочитали? — тепло улыбнулась она. — Наверняка на каком-нибудь интернет ресурсе? Не верьте — это обычное притягивание фактов. Сходство лебедя с крестом, которым обозначалась глаголическая «АЗЪ», не больше, чем у любой другой летящей птицы.
Ирина помолчала, а потом елейным голосом сказала:
— Слышала, скоро выйдет фильм о вашем участии в открытии знаменитой пещеры на плато Каскыр Тас.
Вероника помрачнела: начинается. А она-наивная поверила, что журналистку на самом деле интересует славянская азбука.
— Я тоже об этом слышала, — сухо произнесла она.
— Кажется, вы не рады? — озадаченно спросила Ирина.
— Нет, что вы, — саркастически усмехнулась Вероника. — Ведь на этот фильм уже потрачено восемь миллионов.
— Значит, он хороший? — в голосе журналистки послышалась усмешка.
Разговор выходил какой-то совсем уж странный. Получалось, что именно Вероника оценивает фильмы по бюджету. Нет, пора прощаться.
— У вас есть еще вопросы? — резко спросила она.
— Да, я все-таки хотела бы пригласить вас к нам на передачу.
— Я вам уже отказала. Что-нибудь еще?
— Нет, но если передумаете, то мой телефон...
— До свидания. — Вероника положила трубку.
— Что ей было нужно? — спросила Людмила Степановна, откинувшись на спинку кресла и вертя в руках очки, к дужкам которых была пристегнута серебряная цепочка.
— На местном канале готовится цикл передач по культуре языка. Хотели, чтобы я поучаствовала.
Она злилась на себя за то, что не пришла на кафедру пятью минутами позднее. Тогда вовсе не нужно было бы вести эту дурацкую беседу.
— Вероничка, — начала Людмила Степановна покровительственным тоном, и сразу стало понятно, что сейчас последует длинная лекция о неправильном поведении Вероники в общем и неустроенности личной жизни в частности.
И, конечно же, Людмила Степановна знает, что нужно делать, чтобы все наладилось. С ее слов все выходило просто и правильно, и оставалось только удивляться, почему же такая мудрая, всезнающая женщина не сумела устроить собственную жизнь и стареет в одиночестве. — Так нельзя, — сказала методистка. — Посмотри, я — старуха, а радуюсь каждому дню. Тебе же всего тридцать пять, а ты себя уже похоронила.
— Что вы такое говорите? — возмутилась Вероника, лихорадочно соображая, чем бы таким заняться, чтобы прекратить неприятный разговор.
— Да-да, не спорь со мной. Ты хотя бы посмотри на себя со стороны: как ты выглядишь? Как одеваешься? Ни косметики, ни прически.
Вероника невольно дотронулась до связанных в тугой пучок волос. Хорошая прическа, строгая. Покраситься конечно не мешало бы — слишком уж много седины.
— Девочка моя, — продолжала методистка, — ты молодая, красивая... И не спорь со мной! — строго осадила она усмешку Вероники. — Молодая и красивая. Еще можешь завести семью, детишек... Неудачное замужество — это не приговор на всю жизнь.
Вероника схватила из стопки на столе верхнюю папку и нетерпеливо сказала:
— Извините Людмила Степановна, но мне нужно идти в библиотеку.
Методистка обиженно вздохнула.
— В библиотеку, — проворчала она. — Душу тебе нужно открыть. Навстречу жизни и свету.
Вероника вышла из кабинета и плотно закрыла дверь.
Сделав несколько шагов по коридору, она в растерянности остановилась. До следующей лекции еще полтора часа, и вообще-то она хотела посвятить их работе над докторской. Теперь же оставаться в кабинете было невозможно. Уж если Людмила Степановна начала воспитательный процесс, это всерьез и надолго.
Однако, слова методистки ее задели.
«Похоронила себя».
Вероника подошла к окну и взглянула вниз: с деревьев облетали осенние листья, на спортивной площадке студенты играли в футбол. Чуть дальше за невысокими, подстриженными «по линейке» кустами, меланхолично помахивал метлой дворник.
«Нет, Людмила Степановна, все немного иначе, — мысленно продолжила прерванный разговор Вероника. — Меня здесь просто нет. Я осталась в том холодном, продуваемом северными ветрами лете. Там, откуда уехала девять лет назад, чтобы... никуда не уезжать».
Теперь она даже толком не могла сказать, любила ли когда-нибудь Алекса. Вот что безгранично уважала, это да. И гордилась: еще бы, сама без пяти минут выпускница факультета лингвистики, а муж преподает в Университете на кафедре истории и ездит на раскопки, где прикасается к вечности. Да еще и руководит экспедициями. Все подружки лопались от зависти.