Повздыхав, она убрала шарик в вазочку на верхнюю полку серванта, решив, что раз уж он оказался у нее, пусть лежит себе. Может, когда-нибудь, когда воспоминания потеряют остроту и не будут так болезнены, он станет всего лишь занятной штучкой из прошлого.
А потом заболела мама.
Вообще-то Вероника не любила классического сравнения, что человек сгорает подобно свече, но в случае с мамой произошло именно так. Тринадцатого октября они узнали страшный диагноз, а четвертого ноября — когда вся страна праздновала День Народного единства — уже сидели с отцом возле гроба.
Затем прошли затуманенные горем девять дней... На утро десятого дня Вероника нашла отца сидящем в кресле справа от рояля. На партитуре стояли открытые ноты «Реквиема» Моцарта, и все в комнате жило ожиданием музыки и... мамы. Казалось, вот-вот откроется высокая застекленная дверь, и мама войдет в комнату. Сядет за рояль и, коснувшись пальцами клавиш, оживит воспоминания о милых семейных вечерах, когда все были молоды, красивы и полны надежд.
Чувствуя, как горло сдавили рыдания, Вероника приблизилась к отцу и только тут увидела, что он мертв.
Она в испуге попятилась, уперлась во что-то спиной и, обернувшись, увидела, что это сервант. Вазочка на верхней полке светилась неровным, подрагивающим светом, будто там горела свеча. Чувствуя, как по телу растекаются токи страха, Вероника открыла дверцу серванта и достала вазочку. На дне ее лежал шарик из пещеры. Он светился. Действительно светился — ярко и дьявольски весело, будто радовался постигшему Веронику горю...
Она сгребла его вместе с лежащей там же мелочью, выбежала на площадку и швырнула в мусоропровод. Захлопнула крышку мусоропровода, прислушалась, вздрагивая от звука собственного дыхания. Тихо.
Обхватив себя за плечи, Вероника вернулась домой. Зачем- то отслеживая каждое свое движение, закрыла дверь на замок, зашла в комнату, кинула взгляд на вазочку и осела на пол:
Вазочка на верхней полке светилась неровным, подрагивающим светом, будто там горела свеча.
...
Была половина первого ночи, а Вероника еще не ложилась спать.
Она сидела, натянув на плечи клетчатый плед, и пыталась закончить перевод текста, который называла про себя «Керош». На самом деле он не имел названия и представлял собой довольно сносную стилизацию под персидские сказки, написанную на арабском языке. В сказке рассказывалось о путешествии некоего шаха в Золотой город Керош с целью его завоевания и, как следствие, обретения могущества. Надо признать, текст не был лишен грубоватого изящества, каким обладают, к примеру, петроглифы1.
Вероника мучилась с «Керошем» уже больше трех месяцев. И дело было не в самом тексте — как раз он труда не представлял — а в том воздействии, которое он на нее оказывал. Стоило Веронике взять листы с текстом в руки, как у нее начинала болеть голова: навязчиво и тупо, будто кто-то с садистcкой неторопливостью вкручивал в виски шурупы. К тому же ее бил озноб, в руках появлялась такая слабость, что карандаш обретал вес пятикилограммовой гири. Сначала Вероника пыталась списать такое состояние на скачки давления или магнитные бури, но в голову уже залетела и крепко засела мысль, что причина в рукописи.
Самым простым решением проблемы с «Керошем», было отказаться от перевода. Вернуть клиенту задаток, сослаться на непредвиденные обстоятельства и посоветовать пару специалистов, которые смогут выполнить перевод. Но казавшийся самым простым способ на практике оказался невыполним. Она не смогла найти координат заказчика, хотя точно помнила, как спрашивала номер телефона. Клиент дал ей свою визитку, и Вероника убрала ее в визитницу. Но теперь визитки там не оказалось.
С той встречей вообще все было странно: например, Вероника даже не уточнила, откуда клиент о ней узнал. Конечно, его визит не был чем-то из ряда вон выходящим — время от времени к ней напрямую обращались знакомые тех, кому она уже делала переводы. К тому же, респектабельный вид клиента — аристократический профиль, зачесанные назад седые волосы и строгий черный костюм — безоговорочно внушили ей доверие.
И все же: обычно она выясняла, что за текст и откуда получен. А то мало ли... В этот же раз отступила от своих правил.
Клиент сразу предупредил, что уедет на три месяца за границу, а перевод заберет по возвращении. Еще когда он принес текст, Вероника прикинула, что перевод займет у нее пару недель и предложила выслать его по электронной почте, но клиент сказал, что это лишнее. Ему нужен именно рукописный вариант.