Так как других заказов у нее на тот момент не было, Вероника решила начать перевод немедленно. А то ведь так всегда — то пусто, то густо. Именно в тот вечер она впервые почувствовала недомогание — в висках появилась тупая, ноющая боль, в глазах резь и жжение. Списав плохое самочувствие на усталость, Вероника отложила перевод. Потом ее закружили-завертели текущие дела в институте, так что к работе над рукописью она смогла вернуться только через пару недель. И вновь почувствовала себя плохо. Тогда она впервые заподозрила, что причиной внезапного недомогания является рукопись.
Тем же вечером Вероника решила дозвониться до клиента и сказать, что не может переводить рукопись. Конечно же, она не станет говорить о плохом самочувствии. Придумает какую-нибудь банальную причину вроде сильной загруженности на работе и... Визитка исчезла. Тогда Вероника попыталась выяснить, кто же направил к ней этого клиента. Она обзвонила несколько постоянных клиентов, но все как один сказали, что впервые о таком слышат. Оставалось бросить перевод и ждать его приезда или...
Эта мысль пришла к ней за завтраком: «А что если попросить перевести текст кого-нибудь другого? Может, он только на меня так действует?»
Она уже было обрадовалась и решила, что это чудесная идея, когда почувствовала укол совести.
Аесли не только на меня? Имею ли я право подвергать такой пытке другого человека?
Несколько дней она мучилась между человеколюбием и желанием проверить гипотезу. Потом любопытство победило. Для проверки Вероника решила дать приятельнице, (они вместе подработывали в лингвистическом агентстве) перевести крохотный кусочек текста. Сказать, что перевод нужен к завтрашнему дню. На следующий же день спросить, не чувствовала ли приятельница вчера недомогание? Вот, мол, меня магнитные бури совсем доконали, а вы как переносите?
Марина, так звали приятельницу, сразу же согласилась помочь с переводом. Они договорились встретиться вечером в кофейне неподалеку от ее работы. Мучаясь от жуткого приступа головной боли, Вероника переписала небольшой кусочек текста. Всего один абзац. Но и это далось ей с превеликим трудом. Последние слова она дописывала уже в предобморочном состоянии и потом, долго полулежала, откинувшись на спинку кресла и ощущая, как медленно и неохотно отпускает боль.
Марина на встречу не пришла. Выждав для приличия пятнадцать минут, Вероника позвонила ей на сотовый. Номер долго не отвечал, потом в трубке раздался мужской голос.
— Здравствуйте, — опешила Вероника. — Марину можно услышать?
— Она ваша родственница? — спросил мужчина
— Нет... — на нее повеяло ветерком беды. — А что?... С ней все в порядке?
— Нет, с ней все НЕ в порядке, — ответил он и глуповато хохотнул. — Ее сбила машина. Насмерть. Мы с приятелем тут сейчас сидим, ждем ментов.
Дальше Вероника уже не слушала. Ее бил озноб. Выронив сотовый, она в ужасе уставилась на свою сумку, в которой лежал переписанный текст. В висках стучало одно:
Это из-за меня. Она погибла из-за меня! О Господи!
Она зарыдала. Ощущая на себе любопытно-встревоженные взгляды посетителей, вскочила из-за столика и бросилась вон из кофейни. Ей казалось, что все вокруг смотрят только на нее, будто на ней вдруг появилась печать прокаженной.
Из-за меня. Марина погибла из-за меня!
Нужно немедленно избавиться от этого текста!
Порвать на мелкие кусочки и сжечь!
Она не помнила, как оказалась дома и пришла в себя уже сидя за столом. Перед ней лежали листы с текстом на арабском, пальцы сжимали ручку, в голове пульсировала знакомая боль. Казалось, с каждым толчком чей-то голос приказывает: «Пиши».
Совсем как тогда в пещере.
— Не буду, — воспротивилась Вероника и отбросила ручку. — Прямо сейчас пойду и сожгу эту рукопись.
Она помнила, как встала. Как шла к шкафу, где лежат спички, а потом...
Она опять сидела за столом. Перед ней лежали листы с текстом на арабском, пальцы сжимали ручку.
Покориться? Делать то, что требуют?
Но она слишком хорошо помнила, к чему привела ее покорность в пещере. Если бы она не стала искать шарик, мама и папа были бы сейчас живы!
Руки налились свинцом и стали непослушными, но Вероника нашла в себе силы для того, чтобы скинуть листы с рукописью со стола. Она видела, как они покачивались, опускаясь на пол. Это происходило очень медленно, гораздо медленнее, чем должно было. Казалось, они исполняют магический танец: кивок влево, кивок вправо, поворот.