Сегодня вот решила поразить его новым образом — он привык видеть ее в джинсах, ярких майках и увешанную бусами да фенечками, точно Дженис Джоплин1. Для молоденькой продавщицы магазина «Рок-зона» это может и подходящий образ, но для подруги бизнесмена — не комильфо. Даже если этот бизнесмен довольно неординарный человек. Все равно, он мужчина, а мужчины... Да-да, любят красивую картинку.
Оставалось надеяться, что Ира грамотно изучила тонкости моды. Для проверки, перед встречей она заехала в магазин, где работала, совмещая это с учебой на журфаке. Стоящая на кассе Галка сначала ее не узнала, а, узнав, просто онемела. Значит, и Вадиму должно понравиться...
В этот момент Иру окликнули. Обернувшись, она увидела Вадима, который вел за руку очаровательную девчушку лет семи. Тогда Ира еще не знала, что у него есть дочь, и уставилась на девочку с недоумением. По тому, как бережно Вадим сжимал ее маленькие тонкие пальчики в своей большой широкой ладони, Ира поняла, что спутница значит для него много.
— Познакомьтесь, — сказал Вадим и, скользнув по Ире взглядом, поцеловал ее в щеку. — Моя дочь Алиса. А это, Алисочка, моя хорошая знакомая Ира.
Уже потом Ира узнала, что Вадим выгнал мать девочки после того, как застукал в гараже со своим шофером. Причем выгнал далеко, ажно в Белоруссию, откуда некогда привез. Перед отъездом, она подписала бумаги, в которых отказывалась от прав на дочь и какое-либо имущество.
Но все это Ира узнала потом, в ту же минуту ее волновало лишь то, что Вадим не отметил, как шикарно она выглядит.
Да и слова «Моя хорошая знакомая», прозвучали до обидного сухо. Ира надеялась, что является для него не просто хорошей знакомой.
Алиса застенчиво улыбнулась, прижимаясь к руке Вадима.
— Погуляем здесь или... поедем куда? — спросила Ира, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Поедем, — согласился Вадим. — К тебе домой.
— Зачем? — испугалась Ира. Она снимала комнату в коммуналке и, привести Вадима в это царство тараканов, было сродни самоубийству.
— Снимешь безвкусную дрянь, что на себя нацепила, — сухо ответил он.
Ира вдруг ощутила себя бесконечно одинокой посреди этого шумного, раскаленного лета. Значит дрянь?! Безвкусную?! А она как дура всю неделю таскалась по магазинам и примеряла-примеряла-примеряла эти долбанные платья... Так, что уже тошнить от них стало!
— Получается, у меня плохой вкус? — прошипела она в лицо Вадиму. — Да уж, наверняка плохой, раз в тебя влюбилась!
Под изумленными взглядами прохожих, Ира скинула босоножки и, добавив:
— Ну так иди ты к черту! — Залезла в фонтан.
Ледяные струи били в лицо, смывая косметику и разрушая прическу. Она закрыла глаза.
— Папа, она что, сумасшедшая? — донесся до нее голосок Алисы.
— Да, — ответил Вадим. — Подожди-ка, я тоже искупнусь.
Спустя пару мгновений Ира почувствовала, как ее обняли руки Вадима... И его губы на своих губах...
Затем были десять месяцев счастья, предложение выйти замуж и утомительная, но невыразимо приятная предсвадебная суета. Белое воздушное платье и туфельки — не хрустальные конечно, а обтянутые атласом и расшитые жемчугом. Почему-то они запомнились Ире сильнее всего. Наверное, потому что до этого она покупала обувь в дешевых магазинах, где туфли — одинаково безликие и безвкусные — стояли рядами, словно солдаты на плацу. Не было в них ни изящества, ни тайны.
Эти же — расшитые жемчугом — казались живыми.
Ира помнила, как открылась дверь мастерской, и в приемную, где ожидали они с Вадимом, вошел немолодой кряжистый мужчина в фартуке. В сложенных лодочкой ладонях он держал что-то белое, издалека напоминавшее птицу. Когда мастер приблизился, Ира увидела, что это не птица, а туфли.
Такими они и остались у нее в памяти: туфли-птицы, готовые нести Иру на своих крыльях в светлое будущее...
А потом наступил день свадьбы. Марш Мендельсона, цветы и ощущение какой-то нереальности происходящего. После торжественной части прогулка по городу. Они отъехали совсем недалеко от Дворца бракосочетания, как вдруг раздался громкий хлопок, и ехавшая впереди машина встала на дыбы. Последнее, что видела Ира, это брюхо летящей прямо на них машины и бешено крутящиеся колеса. Визг тормозов, крик Вадима: «Пригнись!»... Боль и кровь. Много-много крови, а которой захлебнулись туфли-птицы.
А затем все скрыла темнота, за которой началась другая жизнь. Без любимого, зато с его дочерью.