— Ёперный театр! — пробормотала Ира, взъерошив короткие рыжие волосы.
— Что случилось? — спросила Алиса.
— Яровой умер.
Доча еще что-то спрашивала, но она уже не слушала, а схватив мобильный, набирала нужный номер. Теперь она знала, что делать дальше .
Глава 8
День похорон выдался сухим и ясным. Растущие рядом с оградкой кладбища клены бесшумно роняли лапастые листья на плечи и головы пришедших проститься с Яровым. А таких оказалось немало. Были здесь и импозантные бородатые мужчины в длинных плащах, и строгие женщины в черном. Много оказалось молодежи — наверняка студенты, у которых преподавал покойный.
Отдельной группой стояли родственники. Отец — сухопарый и почти лысый, и маленькая, будто придавленная к земле горем мама. Она беспомощно цеплялась за руку мужа и потерянно оглядывалась по сторонам, словно не вполне понимала, зачем все здесь собрались. Рядом с ними стояла высокая стройная брюнетка в черном. По разговорам в толпе Ира поняла, что это вдова покойного.
А вот и Вероника — высокая, полная, с зачесанными назад и заплетенными в тугую косу волосами. В длинной черной трикотажной юбке и темно-коричневой водолазке, на ногах не модные туфли. Во всем ее облике ощущалась напряженность, как будто Круглова боялась быть кем-то узнанной. Стояла особняком, не примыкая ни к родственникам, ни к коллегам и друзьям. В какой-то момент толпа подтолкнула ее ближе к яме, и Вероника посмотрела туда с суеверным ужасом, словно ожидала, что люди вдруг уподобятся язычникам и захотят похоронить ее вместе с бывшим супругом.
В эту минуту Ира почувствовала к ней жалость и симпатию. Захотелось хоть как-то поддержать Круглову. Следуя порыву, она стала пробираться к Веронике, но ее опередил сутулый мужчина лет сорока с крупным горбатым носом. Он подошел к Кругловой и несколько минут что-то говорил ей, нервно дергая головой на худой шее. Видимо его слова были Веронике неприятны, потому что она все сильнее отстранялась от мужчины. Он же наоборот наступал. Внезапно она с неподдельным отчаянием выкрикнула:
— Да уйди же ты от меня!
Стоявшие неподалеку люди посмотрели на нее с укоризной. Мужчина торопливо отошел, сутулясь и спрятав подбородок в широкий воротник куртки. Круглова проводила его воспаленным взглядом. Губы ее дрожали, словно она вот-вот расплачется.
Воспользовавшись тем, что Вероника осталась одна, Ира подошла к ней и остановилась рядом.
В этот момент к гробу как раз подошел невысокий мужчина лет шестидесяти с пышными усами и лысым черепом. Он был сильно похож на слесаря из ириного ТСЖ, на самом же деле являлся ректором университета, где преподавал Яровой. Откашлявшись, ректор начал речь. Судя по всему, она намечалась длинной и проникновенной.
— Вероника Викторовна, примите мои соболезнования, — тихо сказала Ира.
Круглова удивленно перевела на нее взгляд. (Похоже, она даже не заметила, как та приблизилась). Лишь взглянув на Иру, она вздрогнула всем телом, глядя на нее с таким выражением, будто увидела несусветный ужас.
Ира даже обернулась, думая, может это кто-то другой так ее напугал, но похоже причиной была именно она.
— Почему вы так на меня смотрите? — спросила Ира, невольно поежившись.
— Вы... Кто вы? — с трудом выговорила Круглова.
— Меня зовут Ирина Костонаева. Я вчера звонила вам в институт. Помните, предлагала принять участие в передаче, посвященной русскому языку.
Вообще-то Ира представляла их встречу иначе. Ей виделось, как она подойдет к Веронике, принесет соболезнования, и та, вдруг проникнувшись к ней дружескими чувствами, согласится поучаствовать в передаче. На деле же все выходило совсем не так.
— Так вы та тележурналистка? — недоверчиво спросила Круглова.
Ира подтвердила, что да, это она и есть.
— Надо же, а так похожа, — пробормотала Вероника. — Скажите, вы в Горном Алтае когда-нибудь были?
— Нет. А что, должна? — скривилась Ира.
Интуиция подсказывала, что вытянуть Круглову на передачу так и не удастся.
Вероника как-то неопределенно поморщилась, после чего с издевкой спросила:
— Вы что пришли на похороны про язык скифов говорить?
«Какая догадливая!» — подумала Ира. Вслух же с достоинством произнесла:
— Нет, я пришла почтить память Александра Васильевича. Надеюсь, в этом вы ничего предрассудительного не видите?