Мужчина открыл барсетку и достал оттуда бумажный прямоугольник с информацией о больнице. Такие лежали стопкой в регистратуре поликлинического отделения.
— Я Черс, — сказал мужчина. — Если захочешь о чем-то расспросить того, кто за всем этим стоит, звони. Только знай — я беру дорого.
Он всунул бумажку между ее забинтованными пальцами и направился к выходу.
— А... кто за этим стоит? — крикнула ему вслед Ира. Со всех сторон на нее зашикали больные.
— Сама знаешь, — бросил Черс, не оборачиваясь. И скрылся из вида.
Ира неловко повернула визитку лицевой стороной. Ни имени, ни адреса. Только нацарапанный карандашом номер мобильника.
Она открыла альбом и вложила листок между страницами.
Дни полетели за днями. Одна операция следовала за другой, подходили к концу деньги, вырученные за продажу "бэхи«1и драгоценностей, которые подарил Вадим. А врачи говорили, что нужны еще операции. Пластика — дело тонкое и дорогостоящее...
Потом она узнала, что бизнес Натана резко пошел в гору.
Он открыл новую контору в деловом центре, отгрохал супер-ремонт, заполонил город рекламой и стал заключать новые контракты.
Среди них был контракт со сталелитейным комбинатом.
Узнав об этом, Ира вспомнила случайно подслушанный разговор, точнее спор между Натаном и Вадимом. В том споре фигурировал этот самый комбинат. Натан настаивал на контракте, Вадим возражал...
Ира помнила, как при ее появлении мужчины резко замолчали, а потом, когда она попросила у жениха рассказать из-за чего был весь сыр-бор, он притянул ее к себе и, поцеловав в лоб, сказал: «Не лезь в это дело. Меньше знаешь, здоровее будешь».
Тихим осенним вечером умерла Татьяна Ильинична. Так как мать Алисы повторно отказалась от девочки, а других родственников не осталось, дочь Вадима стали оформлять в приют.
Тогда Ира начала действовать. Первым делом она убрала куда подальше альбом, решив, что больше не станет задавать Вадиму вопросов. Он ни в чем не виноват и точка.
Затем оформила на себя опекунство над Алисой и поменяла их огромный коттедж на маленькую «двушку» в спальном районе. Часть вырученных от продажи денег пустила себе на операции.
И плевать ей, что за спиной шушукались, будто она обобрала сиротку. Сиротке нужна здоровая и красивая приемная мать, а не покрытая шрамами уродина. Им еще воевать и воевать.
После того, как операции были успешно сделаны, Ира решила потратить остаток денег.
Дрожащими от волнения пальцами достала рекламу больницы с нацарапанным на обороте телефоном, набрала номер.
— Слушаю, — ответил в трубке мужской голос.
— Черс? — спросила она помертвевшими губами.
— Да. Кто это?
— Больше года назад вы посоветовали мне искать ответы у живых. Я готова.
— Хорошо. Я еще позвоню.
Звонок раздался через пару месяцев, когда Ира уже перестала ждать.
— Это Черс, — сказал он. — Собирайся, я сейчас подъеду.
Ира взглянула на часы: половина одиннадцатого вечера.
— А... деньги брать? — неуверенно спросила она.
Ответом ей стали короткие гудки.
Черс подъехал на черном «ягуаре». Когда Ира подошла к машине, Черс, не выходя, открыл для нее переднюю дверцу.
— Ух ты! Тебя прямо не узнать, — улыбнулся он, когда она села.
— Мастерство рук и никакого мошенничества, — нервно усмехнулась Ира.
— Что мастерство, это да. Впервые вижу девчонку с такими яркими зелеными глазищами.
— Глаза свои, — улыбнулась она и, смущаясь под его пристальным взглядом, поправила длинную рыжую челку.
Черс рассмеялся и резко газанул. Взревев, машина поехала по темным улицам уже засыпающего города. Скоро они миновали мост через реку, и Ира, плохо знавшая левый берег, перестала ориентироваться.
За время пути между ними не было произнесено ни слова. Хотя Ира несколько раз порывалась спросить, куда же ни едут или как именно Черсу удалось выловить Натана, или хотя бы сколько все это будет стоить. Но, уже раскрыв рот, она сама себя одергивала. Потому что страшно. Правда страшно. Это ей только казалось, что она готова призвать Натана к ответу. На самом же деле в душе таилась неуверенность — а вдруг он не виноват?
Ведь у нее нет ни одного доказательства, что за аварией и банкротством фирмы стоит именно Натан. Только ощущение, что этот Карлсон не так уж прост. И беззаветная вера в честность Вадима.
Теперь же дороги назад не будет.
Она прекрасно понимала, что Черс похитил Натана. А она стала заказчицей похищения. И не только похищения...
Когда доехали до места, было уже совсем темно. Машина остановилась возле длинного темного строения. Фары освещали серый щебень дорожного покрытия и низкую металлическую дверь.