— Мне нужно найти одного человека, — выдохнула она. — Он отбывал срок за убийство, но теперь находится в городе. Зовут Максим Козырев. Раньше был историком, работал в Университете.
— Какие у тебя знакомые... колоритные, — хмыкнул Черс.
«Один ты чего стоишь,» — улыбнулась она про себя, вслух же сказала:
— Мне нужно просто узнать, где он сейчас живет. И все.
— Хорррошо, — промурлыкал он.
— Сколько? — спросила Ира, подразумевая стоимость услуги.
— Брось, мы же с тобой не просто так, — кажется, он опять улыбался.
Ира усмехнулась: да, это правда — они не просто так.
Был между ними непродолжительный роман. Хотя его даже и романом-то назвать сложно. Так, перепихнулись пару раз без всяких обязательств. Черт знает, зачем это было нужно Черсу. Ире же хотелось вновь почувствовать себя женщиной, а не обмотанной стерильными бинтами мумией. Почувствовала.
Тогда же она набралась смелости и попыталась выяснить то, что давно ее интересовало: почему Черс подошел к ней в больнице.
— Бабло никогда не помешает, — лениво ответил он.
— Но... сейчас же ты с мной... бесплатно...?
— Ирэн, — он называл ее только так, да еще с французским прононсом, — я киллер, а не альфонс.
— А если бы я тебя сдала? — спросила она.
Он улыбнулся и, передав ей трубку с опиумом, произнес:
— Не сдала бы. Ты не из таких...
...
— Как быстро тебе нужна инфа? — голос Черса вернул Иру из воспоминаний в реальность.
— Чем скорее, тем лучше.
— Хорошо, как узнаю — отзвонюсь.
В этот момент вдалеке раздался вой сирены скорой помощи.
Веронику отвезли в областную больницу и поместили в реанимацию.
Больше всего Иру пугала неопределенность. Никто не хотел ничего точно говорить, и оттого ей казалось, что от нее скрывают что-то очень плохое. Она пыталась утешить себя мыслями о том, что сейчас уже ничего не скрывают, а просто им пока действительно нечего сказать. Вот проведут обследование, тогда и сообщат. Но помогали такие утешения мало.
Ире отдали одежду Вероники Викторовны, сумку с вещами и попросили звонить завтра с утра.
С утра, так с утра. Сейчас у нее план такой: пока «витц» в ремонте, найти машину, потом разыскать Козырева, ну а уж дальше будет видно.
При мысли о машине, в памяти сразу же возник Гога.
Они познакомились года полтора назад на концерте «Арии». В тот момент, когда Ира уныло созерцала стену из спин и думала, что опять ничего не увидит, один из стоящих впереди парней с желтыми дредами, вдруг обернулся и сказал:
— Простите, вы не могли бы сделать шаг назад. А лучше два шага.
Шагать назад было некуда, потому что там стоял народ.
— Это еще зачем? — спросила Ира, разглядывая парня. Он был года на три ее моложе. Худенький, с цыплячьей тоненькой шеей и костлявыми руками. В мочках обоих ушей туннели, на правом плече тату паука.
— Видите ли, — сказал парень очень вежливо, — я когда музыку слушаю, сильно головой размахиваю. Могу задеть.
Такая забота Иру тронула.
Потом они до хрипоты подпевали Кипелову и дружно размахивали руками, головами, и всем чем ни попадя. И все вокруг тоже подпевали и размахивали...
Проснулась она на следующее утро в странном месте, напоминающем не то мастерскую средневекового оружейника, не то пункт приема металлолома. Везде валялись латы, недоплетенные кольчуги, мечи и высокие железные сапоги, какие можно увидеть в фильмах про рыцарей. Рядом, на разложенном на полу матрасе, по-детски подложив под щеку ладони и сладко причмокивая, спал парень с татуировкой паука. Разбудив его, Ира спросила, где находится:
— У меня, — сонно пробурчал он.
— Зачем так много железа?
— Готовим поход на земли Лонгкриста, — ответил парень и, отвернувшись к стене, снова уснул.
— А, ну да, конечно. На земли Лонгкриста. Я так и подумала, — сказала Ира и отправилась искать кофе.
Через пару часов все прояснилось: парня звали Гога и его страстью являлись ролёвки. Он был на них просто повернут. Несколько раз в год он с единомышленниками собирался в каком-нибудь лесочке и, нарядившись в средневековые костюмы, начинал, с точки зрения Иры, заниматься абсолютной хренью. Гога и ее по-первости пытался заразить духом ролевика, но сама идея примкнуть к ним оставила Иру совершенно равнодушной.
— Нет, ты только попробуй! — настаивал Гога, в свою очередь не понимавший, как можно не болеть ролевками. — Тебе обязательно понравится! Давай мы сделаем из тебя Орлеанскую деву!
— Прости Гога, но я не настолько цинична, чтобы притворяться девой, — хмыкнула она, чем привела приятеля в неописуемый в восторг.
Он говорил, что обожает ее чувство юмора.
А еще у Гоги был настоящий американский «пикап». Отличный, зверски голодный на бензин и незаменимый в поездках по лесному бездорожью.