— А-а-а-а-а! — вдруг по-звериному завопил Гога, схватил с заднего сиденья «потешный» меч и, рванув дверцу, выскочил наружу.
— Стой! Гога! — Ира попыталась схватить его за рубашку, но он вырвался, с треском захлопнул дверцу.
Будто во сне Ира увидела, как друг бежит к стоящим в тумане фигурам, потрясая над головой мечом.
— А-а-а-а-а.... Убью-у-у-у, — донеслись до Иры его вопли.
Туман вокруг Гоги сгустился, обретая очертания чего-то узкого и длинного. В следующую минуту нечто окрутило Гогу кольцами и одним резким движением сжало.
Ира закрыла глаза руками и начала орать. До боли в ушах, до спазм в горле. Отчего-то ей показалось, что пока она не замолчит, туман не подберется к ней, не захватит в липкие, холодные кольца и не перекрутит в фарш.
Правую щеку обожгла боль. Ира обнаружила, что уже не прижимает ладони к лицу.
Прямо перед собой она увидела лицо заросшего черной щетиной мужчины. Он протянул руку; Ире показалось, что он вновь влепит ей пощёчину и она слабо вскрикнула:
— Не надо!
— Выходи из машины. Живо! — мужчина дернул ее за руку, вытаскивая из машины. Краем глаза она заметила прилипшие снаружи к стеклам чьи-то рожи. Вспухшие, почерневшие, с налитыми кровью глазами и обгрызенными ушами, они наблюдали за Ирой.
— Не смотри на них! — приказал мужчина. — Смотри только на меня.
— Гога... его...
— Потом. Сейчас смотри на меня.
Держась за его крепкую, жилистую руку, она выбралась из машины. Земля под ногами прогибалась и издавала слабое чавканье, будто они находились на болоте. «Пикап» стал гораздо ниже. Посмотрев на колеса, Ира увидела, что их нет. Автомобиль врос в землю по самое брюхо. Стоило сделать несколько шагов в сторону от «пикапа», как мертвяки пошли следом.
— Назад, сволочи! — просипел над ухом мужчина.
Что-то вспыхнуло синим пламенем, и Ира увидела, что руке мужчина держит штуку, напоминающую паяльную лампу, из которой било газовое пламя. На физиономиях мертвецов совершенно ничего не отразилось. Неестественно раздутые и почерневшие, они покачивались на вывернутых ногах, словно детские игрушки Ванька-встанька. Ира никогда прежде не видела ничего более омерзительного и гадкого. К горлу подступила тошнота, и она с усилием сглотнула.
— «Ниву» видишь? — спросил мужчина, и вдруг Ира его узнала.
— Козырев?! — пролепетала она.
— Я спрашиваю, «ниву» видишь? — строго перебил он, показывая вперед.
Да, теперь она увидела на обочине дороги белую «ниву». Кивнула.
— Шагай к ней. Живо: левой-правой, левой-правой!
Ира обернулась на мертвяков. Те шли за ними следом своей странной, раскачивающейся походкой. Туман клубился у их ног, отчего казалось, что они летят на сером облаке.
— Не смотри на них, — приказал Козырев. — Смотри на «ниву». Только на «ниву».
Ира кивнула и, вцепившись в его руку, закрыла глаза. Земля под ногами колыхалась, будто они шагали по спине огромного животного; к горлу волнами подкатывала тошнота.
— Левой-правой, левой-правой, — зашептала себе Ира. — Левой...
Над головой, совсем близко, раздался тяжкий стон. Она споткнулась и открыла глаза.
— Не останавливайся! — приказал Козырев.
«Ладно. Хорошо. Как скажешь».
Она снова закрыла глаза, решив ни за что на свете больше их не открывать, пока Козырев не скажет, что все закончилось. Раздался звук открываемой дверцы машины.
— Забирайся, — сказал Козырев.
Ира открыла глаза, глядя только себе под ноги, забралась внутрь «нивы». Сжавшись на сиденье, обхватила колени руками и зарыдала.
Глава 13
Они снова были в квартире Козырева. Теперь повсюду горел свет. Так попросила Ира. Темнота наводила на нее ужас. Казалось, из каждого темного угла смотрят раздувшиеся рожи мертвецов. И даже сейчас, несмотря на то, что Козырев ввернул лампочку в коридоре, а в комнате кроме люстры, включил еще и настольную лампу, Ире казалось, что все равно недостаточно светло. Особенно ее пугало окно, в котором отражалась комната. Порой по нему будто бы проходила едва заметная рябь. Или дымка.
Когда Ира сказала об этом Максиму, он молча достал из шкафа одеяло и занавесил окно.
Сейчас она сидела на продавленном, накрытом потертым пледом диване и, поджав под себя ноги, пила жуткое пойло, приготовленное Козыревым. На вкус оно было отвратительным, по запаху еще хуже, но Максим сказал, что его надо выпить. Надо, так надо.
Она пила маленькими глотками, чтобы не так тошнило. Просто пила и пила, ни о чем не думая. Глоток за глотком.
В комнату заглянул Козырев.
— Есть будешь? — спросил он. Из кухни доносился запах жареной колбасы.
Она отрицательно покачала головой.
— Ну, смотри. А то давай, присоединяйся.