— Знаешь, а я кажется видела этого серазо, — сказала она, спускаясь по лестнице.
Козырев покосился на нее через плечо и спросил:
— Когда?
— Мы с Вероникой Викторовной попали в аварию (еще один взгляд через плечо) и, пока она была без сознания, к машине подошел господин в сером. Он просмотрел листы с текстом и сказал мне, чтобы я передала Веронике, что перевод нужно закончить до завтрашнего вечера.
— Даже завтрашнего, — хмуро повторил Козырев.
— Да... Это был серазо?
— Нет, это была одна из его шестерок.
— Почему ты так в этом уверен? Между прочим, когда он подошел, меня будто паралич сковал. Ни рукой, ни ногой пошевелить не могла. И рот словно сургучом заклеило.
— Если бы это был серазо, тебя бы здесь уже не было, — наставительно произнес Козырев. — серазо не нужно подходить к машине и просматривать листы, чтобы узнать, что в них.
Они как раз спустились на первый этаж, и Козырев открыл дверь, выпуская Иру на улицу.
— Спасибо, — пробормотала она, взглянув на него.
В тот момент, когда их глаза встретились, Иру снова парализовало. Прямо как тогда в машине. Она тщетно пыталась пошевелиться, но все, что ей удавалось, это только вращать глазами.
Козырев усмехнулся и отвел взгляд. В тот же миг оцепенение спало. Ощущая себя осмеянной, Ира процедила сквозь зубы:
— А ты на кого шестеришь?
— Ни на кого. Я сам по себе.
Ира вышла из подъезда и судорожно глотнула воздух. Голова чуточку кружилась.
— Слушай, Ирка, кажется ты неправильно меня поняла, — сказал Козырев. — Я ведь показал тебе это не для того, чтобы ты прониклась ко мне безграничной уважухой. А совсем наоборот.
— Наоборот? — она повернула к нему голову.
— Да. Чтобы ты знала, что в этом нет ничего особенного.
— Для кого как, — она бросила на него косой взгляд и спросила: — Все же, кто ты?
Козырев не ответил. Они прошли через двор к белеющей в темноте «ниве». На улице сильно посвежело. Ира зябко обхватила себя за плечи и с легкой завистью посмотрела на серую толстовку спутника. Перехватив ее взгляд, Козярев снял толстовку, без вопросов передал ей. Отказываться она посчитала ненужным жеманством. Ира руководствовалась по жизни принципом: дают — бери. Бьют — беги.
— Что еще ты можешь делать, кроме как взглядом парализовывать? — спросила она.
— Могу память отключать.
— Как люди в черном?
Он улыбнулся:
— Цвет одежды не имеет значения.
Они как раз подошли к машине, и Козырев открыл для Иры дверцу.
— Почему же Веронике не отключил? Мне кажется, ей так было бы легче, — сказала она, глядя на Козырева снизу вверх. Ира доставала ему до середины груди.
Кажется, он смутился.
— С Вероникой все сложно, — ответил он и, обойдя машину, сел за руль.
Ира тоже устроилась на сиденье, захлопнула дверь машины. Тронулись. Искоса глядя на Козырева, она гадала, кто же он такой. Сотрудник секретной организации? Или, может, посланник других миров?
— Где и как вы познакомились с Вероникой? — спросил Козырев, когда они выехали на ночную дорогу.
Она была пуста, лишь изредка мелькали поздние прохожие, да мигали желтым светофоры. Ира подумала, что вот также они ехали несколько часов назад с Гогой, и поначалу все было привычно и буднично, а потом начался ужас. К горлу вновь подкатил комок слез. Лишь ради того, чтобы переключиться, Ира рассказала Козыреву всю историю знакомства с Вероникой. Про то, как позвонила в институт, как затем встретилась с ней на кладбище; про разгром квартиры, несуществующий дождь и прочие странности. Козырев слушал внимательно, время от времени задавал вопросы, прося в деталях описать то или иное событие. Например, что именно делал дедушка возле машины или как выглядела квартира Кругловой. При этом он становился все мрачнее и мрачнее.
— Перед тем как Веронику Викторовну отвезли в больницу, она попросила найти тебя, — сказала Ира, заканчивая рассказ и, помолчав, добавила: — Вот я и нашла.
Он промолчал.
— Теперь твоя очередь, — сказала она.
— Давай сперва к Смотрящему заедем, а потом расскажу всё в подробностях.
— И где же он, твой смотрящий?
— Сейчас на рынке должен быть.
Ира покосилась на него с недоверием, уточнила:
— Это какая-то сложная метафора?
— Никаких метафор, обычный оптовый рынок.
— А что он там делает? — спросила она.
— Пироги жарит.
Ира посмотрела на него с еще большим недоверием. Все происходящее сильно напоминало фарс. Ей казалось, что смотрящий за духами должен сидеть на высоком холме в позе лотоса и созерцать невидимое обычному смертному.
— А что по-твоему должен делать смотрящий? — спросил, перехватив ее взгляд, Козырев. — Ему ведь нужно на что-то жить, семью кормить.