Тихим осенним вечером умерла Татьяна Ильинична. Так как мать Алисы повторно отказалась от девочки, а других родственников не осталось, дочь Вадима стали оформлять в приют.
Тогда Ира начала действовать. Первым делом она убрала куда подальше альбом, решив, что больше не станет задавать Вадиму вопросов. Он ни в чем не виноват и точка.
Затем оформила на себя опекунство над Алисой и поменяла их огромный коттедж на маленькую «двушку» в спальном районе. Часть вырученных от продажи денег пустила себе на операции.
И плевать ей, что за спиной шушукались, будто она обобрала сиротку. Сиротке нужна здоровая и красивая приемная мать, а не покрытая шрамами уродина. Им еще воевать и воевать.
После того, как операции были успешно сделаны, Ира решила потратить остаток денег.
Дрожащими от волнения пальцами достала рекламу больницы с нацарапанным на обороте телефоном, набрала номер.
— Слушаю, — ответил в трубке мужской голос.
— Черс? — спросила она помертвевшими губами.
— Да. Кто это?
— Больше года назад вы посоветовали мне искать ответы у живых. Я готова.
— Хорошо. Я еще позвоню.
Звонок раздался через пару месяцев, когда Ира уже перестала ждать.
— Это Черс, — сказал он. — Собирайся, я сейчас подъеду.
Ира взглянула на часы: половина одиннадцатого вечера.
— А... деньги брать? — неуверенно спросила она.
Ответом ей стали короткие гудки.
Черс подъехал на черном «ягуаре». Когда Ира подошла к машине, Черс, не выходя, открыл для нее переднюю дверцу.
— Ух ты! Тебя прямо не узнать, — улыбнулся он, когда она села.
— Мастерство рук и никакого мошенничества, — нервно усмехнулась Ира.
— Что мастерство, это да. Впервые вижу девчонку с такими яркими зелеными глазищами.
— Глаза свои, — улыбнулась она и, смущаясь под его пристальным взглядом, поправила длинную рыжую челку.
Черс рассмеялся и резко газанул. Взревев, машина поехала по темным улицам уже засыпающего города. Скоро они миновали мост через реку, и Ира, плохо знавшая левый берег, перестала ориентироваться.
За время пути между ними не было произнесено ни слова. Хотя Ира несколько раз порывалась спросить, куда же ни едут или как именно Черсу удалось выловить Натана, или хотя бы сколько все это будет стоить. Но, уже раскрыв рот, она сама себя одергивала. Потому что страшно. Правда страшно. Это ей только казалось, что она готова призвать Натана к ответу. На самом же деле в душе таилась неуверенность — а вдруг он не виноват?
Ведь у нее нет ни одного доказательства, что за аварией и банкротством фирмы стоит именно Натан. Только ощущение, что этот Карлсон не так уж прост. И беззаветная вера в честность Вадима.
Теперь же дороги назад не будет.
Она прекрасно понимала, что Черс похитил Натана. А она стала заказчицей похищения. И не только похищения...
Когда доехали до места, было уже совсем темно. Машина остановилась возле длинного темного строения. Фары освещали серый щебень дорожного покрытия и низкую металлическую дверь.
Черс вышел из машины и постучал в дверь. Она немедленно открылась — прямоугольник света в черной бумаге ночи.
Черс сделал Ире знак рукой. Мол, иди сюда. Она вышла, не чувствуя собственных ног.
«Может еще не поздно остановиться? — металось в голове. — Повернуть назад?»
Но тут же голос, несомненно принадлежащий ей, хотя и показавшийся совсем чужим, произнес:
— Иду.
Переступив через высокий металлический порог, Ира оказалась в довольно большом помещении, заставленном какими-то коробками. Пустовал только крохотный пятачок перед входом. Здесь стоял стул, на стуле сидел привязанный к спинке человек с серым холщовым мешком на голове. На человеке были щегольские кремовые ботинки и дорогой, хотя и мятый, бежевый костюм. Брюки мокры.
Чуть поодаль от стула стояли двое ничем непримечательных парней. Таких часто можно увидеть в тренажерных залах — мощные, коротко подстриженные, с добродушно-ленивым выражением на лицах. На Иру они посмотрели с некоторым любопытством, один даже извлек из темноты стул, и с грубоватой галантностью поставил его напротив того, который занимал связанный мужчина.
— Спасибо, — сглотнула Ира. — Я лучше постою.
Парень пожал плечами и отставил стул в сторону.
— Снимите мешок, — сказал Черс.
Ира внутренне сжалась.
Тот, что открыл дверь, подошел к связанному и стянул у него с головы мешок.
Да, это был Натан. Со здоровенным фингалом под правым глазом и кляпом во рту, он с диким ужасом огляделся вокруг. Взглянул на Иру, затем перевел глаза на Галантного, и вдруг, будто только сейчас осознав кого увидел, вновь уставился на Иру. Что-то с отчаянным испугом замычал.