И ты войдешь в распахнутые двери.
Ботинки снимешь прямо у дверей,
Небрежно бросишь их на подоконник...*
Голос певца перекрыл женский хохот.
Поднявшись на третий этаж, Ира увидела, что пение раздавалось из квартиры, где жил Козырев. Дверь была приоткрыта. Стоило войти в квартиру, как в нос ударил духман из перегара, кислых щей и грязных носков. Вонь была настолько сильной, что Ира, обычно терпимая ко всяким неприятным запахам, закрыла нос ладонью. Кроме прочих «прелестей», в коридоре было темно, как в заднице у гамадрила. (Сама она там не была, но верила знающим людям).
Ира зажгла фонарик на сотовом и, лавируя между смутно виднеющимися в темноте коробками, пошла на звук голосов.
Все же, несмотря на все предосторожности, она за что-то зацепилась и тут же на пол с металлическим звоном посыпались какие-то предметы. Оглушенная грохотом, Ира замерла на месте, а справа уже раздался топот ног, и в следующую минуту зажегся фонарик.
— Кто такая? — спросил женский голос. По тому как невидимая баба тянула слова, было понятно, что она пьяна.
Луч света, направленный прямо в лицо, ослеплял.
— Мне нужен Козырев, — сказала Ира. — И погасите этот долбаный фонарь.
Под потолком загорелась засиженная мухами лампочка, Ира увидела перед собой растрепанную пьяную бабу в необъятном балахоне и крупных бусах.
— Зачем тебе нужен Козырев? — с угрозой спросила баба.
— Затем, — теперь, когда глаза привыкли к освещению, она увидела, что опрокинула коробку с какими-то шестеренками. Они валялись на полу, тускло отсвечивая и придавая коридору полуфантастический вид.
— Ты мне не нравишься, — заявила баба. — Хера тебе пёсьего, а не Козырева.
В коридор нетвёрдой поступью вышел босоногий мужик с всклокоченными волосами. Ира сощурилась, пытаясь рассмотреть его.
— Вы Максим Козырев? — спросила она.
— Ты чё меня не слышала, соска? — взвизгнула баба. — Выметайся отсюда!
От её воплей голова разболелась ещё сильнее. Ира наклонилась, подняла с пола шестеренку и и наотмашь ударила бабу по уху. Пьяная взвыла, схватившись рукой за голову. По щеке потекла кровь, казавшаяся в полумраке черной.
— А-а-а-а-а! — завопила баба — Убила! Голову пробила!
— Но ты! — скорее растерянно, чем зло воскликнул мужик.
За его спиной появилась высокая мужская фигура.
— Займись Раиской, — приказал мужчина и повернулся к подвывающей бабе: — А ты заткнись. Сама напросилась.
Он повернул голову к Ире:
— Я Козырев. Что нужно?
— Я к вам от Вероники Кругловой. Надо поговорить, — громко сказала Ира, чтобы перекричать вопящую бабу.
Козырев прошел мимо нее к входной двери, бросив на ходу:
— Идем.
Кинув шестеренку к остальным таким же, Ира направилась следом за Козыревым. Он поднялся по лестнице на один пролет и, сев на подоконник, закурил. Ира тоже закурила, прислонившись спиной к стене.
— Что там у Вероники приключилось? — спросил Козырев, покачивая ногой в дырявом тапке. Он выглядел совершенно равнодушным, и уж если начистоту, оказался совсем не таким, каким представлялся Ире по рассказу Кругловой. Вероника объект своей влюбленности сильно идеализировала. В Козыреве не было ни породистости, ни загадочности. И уж точно он не походил на человека науки. Вот на похоронах Ярового были ученые — это да! На их лицах будто печать стояла, как на формуляре библиотечной книги. Козырев же оказался весь какой-то расхристанный и потасканный. Серая хэбэшная футболка застирана, джинсы засалены.
Вероника говорила, что в нем есть что-то дерзко-цыганское. Ну...
Может раньше и было, сейчас же он выглядел обычным сорокалетним мужиком. Из тех, что любят после работы попить пивка на диване перед телеком, потрепаться на кухне о политике и потискать баб. Определенно, не цыганский барон.
— Так что там с Вероникой? — повторил он вопрос.
— Ей нужна ваша помощь, — произнесла Ира, не зная как подступить к основному. Вид Козырева удерживал ее от рассказа про духов Каскыр Таса.
— Это я уже слышал, — он подавил зевок. — Что случилось-то? Кран потек или...
Иру взбесила его высокомерная интонация. Тоже пуп земли нашелся!
— Нужно успокоить духов, которых вы разбудили девять лет назад, вскрыв пещеру, — сказала она, наблюдая за его реакцией. Козырев перестал качать ногой и, перегнав сигарету в левый угол рта, осведомился:
— Как ты сказала тебя зовут?
— Ирина.
— Так вот, Ирка, ты меня с кем-то путаешь. Никаких духов я не будил. Вот Раиску бужу. Хочешь, тебя будить начну, а духи... Не, это не для меня. Мне и баб хватает.
— Перестаньте валять дурочку! — не выдержала Ира. Ее бесила его нарочитая развязность.
— Валять, — хмыкнул он. — Это я люблю вас так.
Он широко улыбнулся, явно довольный своим остроумием.
Все, пора было с этим заканчивать.
— Зачем ты приходил сегодня на похороны Ярового? — спросила Ира, решив что обращаться к нему на «вы» — слишком много чести.
К ее удивлению Козырев открещиваться от своего прихода на кладбище не стал.
— Затем же, зачем и остальные, — пожал он плечами. — Проститься с умершим.
Ира с досадой помолчала, потом спросила:
— Вы знаете, что его убили?
— Журналистка? — спросил он, глядя на нее с прищуром сквозь сигаретный дым.
— С чего вы взяли? — огрызнулась она.
Козырев неопределенно улыбнулся и сказал:
— Да, я слышал, что Санька убили.
— И что ты об этом думаешь?
— Я вообще об этом не думаю, — он выпустил струйку дыма. — Пусть следаки думают. У меня другие заботы.
— Какие? — Ира цеплялась за малейшую возможность не прерывать разговор.
— Да понимаешь, вложился я в товар, рекламу забубенил. А товар не уходит, хоть ты тресни! Мне же надо кредит возвращать.
Ира осознала полную несостоятельность дальнейшей беседы.
Снизу раздался мужской голос:
— Макс, ты там скоро?
— Минуту! — крикнул Козырев и повернулся к Ире: — У тебя все?
— Нет, не все. У Вероники был сердечный приступ и сейчас она в больнице. И довели ее до ручки как раз разбуженные тобой духи. Так что, придется тебе усыплять их обратно.
Несколько секунд Козырев изучающе смотрел на Иру сверху вниз, потом серьезно сказал:
— Давай-ка мы с тобой все проясним. Если Веронике нужны деньги, лекарства, еще что-нибудь реально-материальное, то я готов помочь. Вот только не надо мне забивать голову всякой чушью.
Ира хотела возразить, но он жестом приказал ей молчать:
— Я представляю, что тебе рассказала Вероника. Она барышня романтичная, могла многое себе надумать, только ничего этого не было. Ту историю на плато я придумал. Понимаешь: при-ду-мал! В чем уже сотню раз покаялся. Ну не знал я тогда, что Вероника настолько верит в сказки.
— А кто же тогда убил Григория?
— Как кто? — он изобразил удивление. — Я и убил. Я, между прочим, срок за это дело отмотал.
Да, говорить им больше было не о чем. Нужно признать полное поражение и уходить.
— Ладно, можешь сидеть тут, прижав зад к подоконнику, — с презрением произнесла Ира. — Вот только что сделаешь, когда они придут за тобой?
— Духи? — уточнил Козырев.
— Духи.
— Попрошу кредит за меня выплатить.
— Шут гороховый! — фыркнула Ира, развернулась и сбежала по лестнице.
Проходя мимо квартиры Козырева, невольно заглянула внутрь. Там по-прежнему было темно, раздавались пьяные голоса.
Уже выйдя на улицу, она обернулась и посмотрела на окно подъезда. Козырев все также сидел на подоконнике и смотрел ей вслед. Когда Ира обернулась, отсалютовал ей сигаретой.
___
* Переделка песни В. Карпов