— Валять, — хмыкнул он. — Это я люблю вас так.
Он широко улыбнулся, явно довольный своим остроумием.
Все, пора было с этим заканчивать.
— Зачем ты приходил сегодня на похороны Ярового? — спросила Ира, решив что обращаться к нему на «вы» — слишком много чести.
К ее удивлению Козырев открещиваться от своего прихода на кладбище не стал.
— Затем же, зачем и остальные, — пожал он плечами. — Проститься с умершим.
Ира с досадой помолчала, потом спросила:
— Вы знаете, что его убили?
— Журналистка? — спросил он, глядя на нее с прищуром сквозь сигаретный дым.
— С чего вы взяли? — огрызнулась она.
Козырев неопределенно улыбнулся и сказал:
— Да, я слышал, что Санька убили.
— И что ты об этом думаешь?
— Я вообще об этом не думаю, — он выпустил струйку дыма. — Пусть следаки думают. У меня другие заботы.
— Какие? — Ира цеплялась за малейшую возможность не прерывать разговор.
— Да понимаешь, вложился я в товар, рекламу забубенил. А товар не уходит, хоть ты тресни! Мне же надо кредит возвращать.
Ира осознала полную несостоятельность дальнейшей беседы.
Снизу раздался мужской голос:
— Макс, ты там скоро?
— Минуту! — крикнул Козырев и повернулся к Ире: — У тебя все?
— Нет, не все. У Вероники был сердечный приступ и сейчас она в больнице. И довели ее до ручки как раз разбуженные тобой духи. Так что, придется тебе усыплять их обратно.
Несколько секунд Козырев изучающе смотрел на Иру сверху вниз, потом серьезно сказал:
— Давай-ка мы с тобой все проясним. Если Веронике нужны деньги, лекарства, еще что-нибудь реально-материальное, то я готов помочь. Вот только не надо мне забивать голову всякой чушью.
Ира хотела возразить, но он жестом приказал ей молчать:
— Я представляю, что тебе рассказала Вероника. Она барышня романтичная, могла многое себе надумать, только ничего этого не было. Ту историю на плато я придумал. Понимаешь: при-ду-мал! В чем уже сотню раз покаялся. Ну не знал я тогда, что Вероника настолько верит в сказки.
— А кто же тогда убил Григория?
— Как кто? — он изобразил удивление. — Я и убил. Я, между прочим, срок за это дело отмотал.
Да, говорить им больше было не о чем. Нужно признать полное поражение и уходить.
— Ладно, можешь сидеть тут, прижав зад к подоконнику, — с презрением произнесла Ира. — Вот только что сделаешь, когда они придут за тобой?
— Духи? — уточнил Козырев.
— Духи.
— Попрошу кредит за меня выплатить.
— Шут гороховый! — фыркнула Ира, развернулась и сбежала по лестнице.
Проходя мимо квартиры Козырева, невольно заглянула внутрь. Там по-прежнему было темно, раздавались пьяные голоса.
Уже выйдя на улицу, она обернулась и посмотрела на окно подъезда. Козырев все также сидел на подоконнике и смотрел ей вслед. Когда Ира обернулась, отсалютовал ей сигаретой.
___
* Переделка песни В. Карпов
Глава 16
Гога сидел в машине с наушниками на голове и появления Иры даже не заметил. Только когда она забралась внутрь, удивленно повернул к ней голову и, сняв наушники, сказал:
— Что-то ты долго. Как все прошло?
— Ты зря не пошел, — усмехнулась она, косясь на окно подъезда. Козырева уже не было видно. — Встреча получилась в лучших традициях викингов.
— А что так?
Она хотела было рассказать, но передумала и махнула рукой:
— Ладно, забудь. Поехали домой.
Гога не стал настаивать. Он вообще не любил скандалов и старался держаться от них в стороне. Вот и пойти с ней в качестве «группы поддержки» отказался, хотя она в основном для этого его позвала. Так-то она могла бы и на такси до нужного адреса доехать.
Ира, кстати, тоже скандалов не любила, но отчего-то постоянно оказывалась в эпицентре.
Они выехали со двора. Время уже перевалило за восемь вечера, и на улице смеркалось. Машин на дороге было немного, так что Гога гнал под «сотню». Сначала он пытался заговорить с Ирой, но поняв, что она не в настроении, отстал и опять нацепил на голову наушники.
Ира же некоторое время смотрела на темнеющую впереди дорогу. Утыканная по обеим сторонам маленькими деревянными домиками, она вела вниз — туда, где уже собирался холодный осенний туман. Она раз за разом перематывала в памяти разговор с Козыревым. Раньше она считала самым бездарным диалогом телефонную беседу с Кругловой. Оказывается, тот разговор прошел еще вполне себе ничего, а вот с Козыревым она испортила все, что только можно и чего нельзя. Похоже профдеформация началась...
«Так, все, довольно возвращаться к неудаче и рефлексировать, — приказала себе Ира. — Что сделано, то сделано. Движемся дальше».
Чтобы окончательно вытрясти неприятное воспоминание из головы, она достала из рюкзака рукопись сказки. Расправила листы на коленях и продолжила чтение.