— Вот это да, — улыбнулся Алекс. — Может у тебя еще бутыль со святой водой в кармане запрятана?
Козырев повернулся к нему, собираясь что-то ответить, но его перебил Гриф.
— Все шуточки шутишь? — взвизгнул он, брызгая слюной в сторону Козырева. — Смотри, как бы плакать не пришлось! Для тебя-идиота сказано в пророчестве: Когда же кончится тысяча лет, сатана будет освобожден и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань, число их — как песок морской!
— И кого ты пугаешь? — криво ухмыльнулся Козырев. — Мы и есть те самые Мамоги — северные варвары. Именно нашим именем пугали всех верующих христиан Европы.
— Да, скифы — мы! — патетически воскликнул Гриша, вытянув вперед руку. — Да, азиаты — мы, с раскосыми и жадными очами! Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами!*
— Умница! — шутливо зааплодировал Козырев и повернулся к Грифу: — вот, сразу видно: Гриша посещал мои лекции. А ты, Гриф, все проспал. Ну-ка, покажи свои конспекты.
Гриф бросил на него угрюмый взгляд и что-то неразборчиво пробормотал.
— Ладно, идем, — сказал Алекс. — Заседание религизно-исторического кружка переносится на потом.
Гриша надел веревочку с ладанкой на шею поверх шарфа.
— Спрячь под куртку, — сказал Козырев.
— Ага, спасибо, — улыбнулся Гриша и хотел уже спрятать, но засмотрелся: —Ух ты, какая красивая! Это что кость?
Он погладил пальцем овальную поверхность.
— Белый янтарь, — ответил Козырев.
— Надо же, — присвистнул Гриша. — Ни разу не видел.
— Идем-идем, — подтолкнул стоящий за его спиной Алекс.
Продолжая разглядывать ладанку, Гриша вышел на улицу.
Следом за ним вышли Алекс и Гриф. Тузик поднялся было с лежанки, но увидев, что Козырев остался, снова лег.
Вероника подошла к столу, собрала стаканы и, налив из кастрюли в эмалированную чашку теплой воды, стала их мыть. Она физически ощущала направленный на себя взгляд Козырева.
— Помочь? — спросил он.
Она повернула голову. Козырев сидел на ящике, глядя на нее тем особенным взглядом, каким мужчина смотрит на женщину.
— Нет, спасибо, — ответила она и снова вернулась к посуде. Хотелось, чтобы поскорее вернулся Алекс. Тогда пройдет это непонятное смятение, охватывающее каждый раз, когда она оставалась наедине с Козыревым, и на душе будет легко и спокойно. Но муж не возвращался, а молчание, за которым таилось так много невысказанного, начало давить.
Помыв последний стакан, Вероника задумалась, что бы еще помыть. Тогда у нее будет повод не смотреть в его сторону. Но мыть больше было нечего. Взгляд упал на полотенце. Взяв его, она начала протирать стаканы и ставить их на металлический поднос.
Козырев встал и, приблизившись к ней, остановился за спиной. Вероника отодвинулась в сторону.
Чтобы не молчать, спросила:
— А тебе правда бабушка эту ладанку подарила? — Правда, — он снова оказался за спиной. Теперь Вероника чувствовала на своих волосах его дыхание. От этого во рту стало сухо, а по всему телу разлилась истома. Она хотела снова отодвинуться, но подумала, что это будет выглядеть слишком по-детски. — Не знала, что ты верующий человек... — хотелось говорить небрежно, однако голос выдал ее волнение. — А ты обо мне вообще мало что знаешь, — тихо произнес он. С губ едва не сорвалась просьба: «Так расскажи!», но Вероника осадила себя. Не нужно ничего про него знать. Пусть он останется всего лишь коллегой мужа — чужим и непонятным. — Ты его сейчас в пыль сотрешь, — усмехнулся Козырев, и, посмотрев на свои руки, Вероника увидела, что машинально протирает полотенцем один и тот же стакан. — Давай поставлю на поднос, — предложил он. Она повернулась и протянула ему стакан. На миг их пальцы соприкоснулись, и Веронику бросило в жар. Она вдруг в панике поняла, что если он попытается ее поцеловать, она не сможет отказать. Защищаясь, она выставила вперед руку с белым полотенцем. Но тут же осознала, что это выглядит, как полная капитуляция. Козырев молча вырвал у нее из рук полотенце и, отшвырнув его в сторону, порывисто прижал Веронику к себе. В этот момент возле входа раздался голос Алекса. Она испугано оттолкнула Козырева и метнулась в сторону, опрокинув поднос со стаканами. Те попадали на пол. Тузик вскочил с лежанки и залаял. Вероника с Козыревым бросились поднимать стаканы. Один разбился, и осколки разлетелись в разные стороны.