— Назад, сволочи! — просипел над ухом мужчина.
Что-то вспыхнуло синим пламенем, и Ира увидела, что руке мужчина держит штуку, напоминающую паяльную лампу, из которой било газовое пламя. На физиономиях мертвецов совершенно ничего не отразилось. Неестественно раздутые и почерневшие, они покачивались на вывернутых ногах, словно детские игрушки Ванька-встанька. Ира никогда прежде не видела ничего более омерзительного и гадкого. К горлу подступила тошнота, и она с усилием сглотнула.
— «Ниву» видишь? — спросил мужчина, и вдруг Ира его узнала.
— Козырев?! — пролепетала она.
— Я спрашиваю, «ниву» видишь? — строго перебил он, показывая вперед.
Да, теперь она увидела на обочине дороги белую «ниву». Кивнула.
— Шагай к ней. Живо: левой-правой, левой-правой!
Ира обернулась на мертвяков. Те шли за ними следом своей странной, раскачивающейся походкой. Туман клубился у их ног, отчего казалось, что они летят на сером облаке.
— Не смотри на них, — приказал Козырев. — Смотри на «ниву». Только на «ниву».
Ира кивнула и, вцепившись в его руку, закрыла глаза. Земля под ногами колыхалась, будто они шагали по спине огромного животного; к горлу волнами подкатывала тошнота.
— Левой-правой, левой-правой, — зашептала себе Ира. — Левой...
Над головой, совсем близко, раздался тяжкий стон. Она споткнулась и открыла глаза.
— Не останавливайся! — приказал Козырев.
«Ладно. Хорошо. Как скажешь».
Она снова закрыла глаза, решив ни за что на свете больше их не открывать, пока Козырев не скажет, что все закончилось. Раздался звук открываемой дверцы машины.
— Забирайся, — сказал Козырев.
Ира открыла глаза, глядя только себе под ноги, забралась внутрь «нивы». Сжавшись на сиденье, обхватила колени руками и зарыдала.
Глава 17
Они снова были в квартире Козырева. Теперь повсюду горел свет. Так попросила Ира. Темнота наводила на нее ужас. Казалось, из каждого темного угла смотрят раздувшиеся рожи мертвецов. И даже сейчас, несмотря на то, что Козырев ввернул лампочку в коридоре, а в комнате кроме люстры, включил еще и настольную лампу, Ире казалось, что все равно недостаточно светло. Особенно ее пугало окно, в котором отражалась комната. Порой по нему будто бы проходила едва заметная рябь. Или дымка.
Когда Ира сказала об этом Максиму, он молча достал из шкафа одеяло и занавесил окно.
Сейчас она сидела на продавленном, накрытом потертым пледом диване и, поджав под себя ноги, пила жуткое пойло, приготовленное Козыревым. На вкус оно было отвратительным, по запаху еще хуже, но Максим сказал, что его надо выпить. Надо, так надо.
Она пила маленькими глотками, чтобы не так тошнило. Просто пила и пила, ни о чем не думая. Глоток за глотком.
В комнату заглянул Козырев.
— Есть будешь? — спросил он. Из кухни доносился запах жареной колбасы.
Она отрицательно покачала головой.
— Ну, смотри. А то давай, присоединяйся.
Ира молча сделала глоток пойла и закрыла глаза. Перед ней вновь, как наяву, встала картина — Гога бежит навстречу мертвякам, размахивая топором, и туман цепляет его за ноги. А потом...
Она тряхнула головой.
«Не буду помнить Гогу таким. Буду вспоминать Гогу другим — веселым и милым. В пляжных шортах и с рогатой кастрюлей на голове...»
Она снова зарыдала. Горько и безутешно.
По краю сознания слабым штрихом чиркнуло, что в комнате появлялся, а затем вновь выходил Козырев. Ира была благодарна ему за то, что он не пытается ее успокоить.
Потом она выдохлась. Тихонько сидела на диване, съежившись в комок и глядя на завешанное одеялом окно. Одеяло было в красную и серую клетку, а на стене рядом с окном кто-то жирно вывел шариковой ручкой «Кира дурак».
В комнату опять вошел Козырев. Бросив быстрый взгляд на Иру, открыл шкаф и начал там рыться.
— Кто это, Кира? — спросила она.
Козырев удивленно обернулся.
— Который дурак. — пояснила Ира. — Вон, на стене написано.
— Не знаю. Это съемная хата. От бывших осталось.
Он продолжил рыться в шкафу.
Ира осмотрелась по сторонам. Только сейчас она заметила, что комната большая и запущенная. Правый угол заставлен большими коробками. Ей вспомнилась похожая на паяльную лампу штука, которой Козырев отгонял мертвяков.
— Что у тебя в коробках? Артефакты? — спросила Ира.
— В этих? — он хмыкнул. Затем подошел к коробкам, открыл верхнюю и достал белую кроссовку.
Ира слабо улыбнулась.