— Ну как, отпустило? — спросил Максим.
Она кивнула.
— Ну и хорошо. Тогда ответь, откуда у тебя это?
Козырев взял со стола листы, в которых Ира узнала рукопись Кругловой.
— Это принадлежит Веронике. Когда ее увезли в больницу, мне отдали ее вещи. А что?
— Значит это и есть алыяр, — задумчиво произнес Козырев. — Теперь понятно, как они с ней связь держат. Что ты еще о нем знаешь? Как он попал к Веронике?
— Текст ей принесли три месяца назад для того, чтобы она перевела его на русский. А что значит алыяр?
— Это что-то вроде интерфейса между нашим и их миром. В то время, как Вероника производит с ним какие-то действия, серазо получает возможность проникать к нам.
Ира моргнула — ничего не понятно, но очень интересно.
— Кто такой серазо? — спросила она.
Оставив ее вопрос без ответа, Козырев переставил верхнюю коробку с кроссовками на пол и открыл ту, что была под ней.
— Твои туфли сгнили, надо переобуться. Какой у тебя размер?
— Как сгнили? — пробормотала она.
— В труху. Так всегда бывает, когда в серую морь попадаешь.
Ира вспомнила чавкающую под ногами дорогу и завязший «пикап».
— Так какой у тебя размер?
— Тридцать пятый.
Козырев снова начал рыться в коробке.
— А что это у тебя за паяльная лампа была? — спросила Ира, наблюдая за тем, как он, не найдя нужный размер в одной коробке, взялся обыскивать другую.
— Пугач. В общем, неплохая штука. Минус в том, что срабатывает только на свежих жмурах. Новобранцах.
— Это они-то были свежие?! — вырвалось у Иры.
— Ты просто других не видела.
— И слава богу! А ты... часто с ними встречаешься?
— Каждую ночь.
Она так и не поняла, пошутил он или сказал серьезно.
Ира вообще плохо его понимала. Этот человек озадачивал.
— Что ты собираешься делать дальше? — спросила она.
— Сейчас поедем к смотрящему, — ответил он, и, наконец, найдя кроссовки нужного размера, передалих Ире.
— К кому поедем? — удивилась она.
— К смотрящему, — он сухо улыбнулся. — Вообще-то его называют иначе, но мне так привычнее.
— И что он делает?
— Смотрит за порядком, чтобы духи не шалили. Ты давай, обувайся.
...
Прежде чем уйти, Ира надиктовала Алисе сообщение в ватсап, что с ней все хорошо, интервью закончилось слишком поздно, и она осталась ночевать на работе. В общем ничего необычного, она время от времени так делала. У них там даже дежурный диванчик был. Алиска тоже к этому привыкла и уже не разбивала звонками телефон, спрашивая дрожащим голосом: «Ира, ты где? Уже пять минут второго».
Другое дело, что, конечно, оставлять несовершеннолетнюю, пусть и самостоятельную девочку одну было нехорошо. Да и с органами опеки могли возникнуть проблемы. Полгода назад уже возникали. Хорошо, Тетерев впрягся, позвонил какому-то знакомому, всё уладил. Но Ира понимала, что постоянно так продолжаться не будет. Время от времени она размышляла над тем, что может быть, пришло уже время повзрослеть, поменять свою жизнь, стать более домашней? Но каждый раз сама себе отвечала, что пока неподходящее время для перемен.
Отправив голосовое сообщение, Ира следом за Козыревым вышла из квартиры.
— Знаешь, а я кажется видела этого серазо, — сказала она, спускаясь по лестнице.
Козырев покосился на нее через плечо и спросил:
— Когда?
— Мы с Вероникой Викторовной попали в аварию (еще один взгляд через плечо) и, пока она была без сознания, к машине подошел господин в сером. Он просмотрел листы с текстом и сказал мне, чтобы я передала Веронике, что перевод нужно закончить до завтрашнего вечера.
— Даже завтрашнего, — хмуро повторил Козырев.
— Да... Это был серазо?
— Нет, это была одна из его шестерок.
— Почему ты так в этом уверен? Между прочим, когда он подошел, меня будто паралич сковал. Ни рукой, ни ногой пошевелить не могла. И рот словно сургучом заклеило.
— Если бы это был серазо, тебя бы здесь уже не было, — наставительно произнес Козырев. — серазо не нужно подходить к машине и просматривать листы, чтобы узнать, что в них.
Они как раз спустились на первый этаж, и Козырев открыл дверь, выпуская Иру на улицу.
— Спасибо, — пробормотала она, взглянув на него.
В тот момент, когда их глаза встретились, Иру снова парализовало. Прямо как тогда в машине. Она тщетно пыталась пошевелиться, но все, что ей удавалось, это только вращать глазами.
Козырев усмехнулся и отвел взгляд. В тот же миг оцепенение спало. Ощущая себя осмеянной, Ира процедила сквозь зубы:
— А ты на кого шестеришь?
— Ни на кого. Я сам по себе.
Ира вышла из подъезда и судорожно глотнула воздух. Голова чуточку кружилась.
— Слушай, Ирка, кажется ты неправильно меня поняла, — сказал Козырев. — Я ведь показал тебе это не для того, чтобы ты прониклась ко мне безграничной уважухой. А совсем наоборот.