— Да я бы с радостью, но чем? — удивилась Ира. — Я ведь уже сказала, что едва его знаю.
Мужчины опять переглянулись, потом Вилы хлопнул себя по коленям и сказал:
— Давай сделаем так: если только он тебе позвонит, ну или встретишь его где-нибудь — сразу дай мне знать.
Он повернул её руку ладонью вверх, достал маркер и написал на запястье Иры номер мобильного.
— Поговорю с клиентом, может подарочек какой тебе передаст, — добавил он и похлопал Иру по руке.
Иру передернуло.
«Лучший для меня подарок, с вами больше не встречаться», — подумала она.
Вслух же скромно сказала:
— Мне ничего не нужно.
— Раз так, то... Вован, притормози: девушка выходит, — крикнул он водиле.
Микроавтобус плавно остановился.
— Не будем тебя больше задерживать, — широко улыбнулся Вилы.
Мельком взглянув на насильника, Ира прочитала по его лицу, что уж он бы с удовольствием продолжил «знакомство». Она с содроганием отвернулась.
Молчун открыл дверь.
— Ну, бывай.
Издевательский ржач, ветер в лицо — особенно сырой и холодный после духоты салона, — звук захлопнувшейся за спиной дверцы и рев удаляющегося микроавтобуса.
Ира без сил опустилась на поребрик. Ее трясло, и не было даже сигарет, чтобы снять эту дрожь. Ничего не было — в кроссовках, джинсах, разорванной майке, и с горящим от побоев лицом, она сидела посреди пустой улицы и, глядя в небо, глотала слезы. Жива! Господи, жива!
Она уже и не надеялась, что они ее отпустят. Видимо все-таки сработало названное имя Черса. Побоялись связываться.
Ира тяжело поднялась и, обхватив себя за плечи, направилась к видневшейся вдалеке остановке.
...
Когда она добралась до двери своей квартиры, было уже начало седьмого утра. Она зверски устала, хотела курить и пить. Лучше водки. Много.
Прислонившись к дверному косяку, Ира нажала на кнопку звонка. Он отозвался старческим дребезжанием, к которому вскоре добавился приближающийся топот ног. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Алиска. При виде Иры, она испуганно ахнула и закрыла рот ладонью.
- Доброе утро, - хрипло произнесла та. - Дай зайти.
Алиса отступила.
- Ирочка, миленькая, кто это тебя так? - прошептала она дрожащим голосом.
- Сама. Убилась об стену.
Она уже хотела пройти, когда подумала, что надо быть с Алисой помягче. Навернякаженапугалась.
- Лиска, я... Давай потом об этом поговорим. Хорошо? - спросила она.
Дочь кивнула.
Решив, что разуваться ей лень, Ира прямиком направилась в ванную. Закрыв дверь на защелку, повернулась к зеркалу и невольно вздрогнула. Да уж, разукрасили ее как надо. Прямо под хохлому расписали.
Несколько секунд она молча смотрела на свое распухшее лиловое лицо, потом рывком открыла на всю мощность краны. Вода с шумом ударила в ванну. Схватив полотенце, Ира вцепилась в него зубами и, сев на край ванны, завыла белугой.
Она не знала, сколько прошло времени. Ванная наполнилась паром от горячей воды; кажется, несколько раз к двери подходила Алиса и спрашивала, все ли с ней в порядке.
Да, все отлично.
Просто великолепно.
Наревевшись вволю, Ира стянула с себя кроссовки и одежду, забралась в ванную. Встав так, чтобы струя горячей воды била по плечам, она закрыла глаза и ровно сказала себе:
«Все фигня. В сравнении с мировой революцией».
Когда, завернутая в большое белое полотенце, она вышла из ванной, Алиса суетилась на кухне.
Ира прошла мимо плиты, на которой шкворчали умопомрачительно-аппетитные оладушки, и села на табуретку, прислонившись спиной к стене.
-Естьбудешь? - спросила Алиса, избегая смотреть в ее сторону.
- Буду, - сглотнула она голодную слюну.
- Тебе со сметаной или с джемом?
- Давай со сметаной.
Наблюдая за тем, как девочканакрывает на стол, она продумывала план на сегодняшний день. Прежде всего нужно связаться с Тетеревом по скайпу и показать себя во всей красе, чтобы уж точно ни у кого не возникло вопросов, почему она не может сегодня выйти на работу. Затем наверняка придется тащиться в поликлинику за справкой.
На этом личные дела будут закончены, и она сможет заняться делами Вероники Викторовны. Сначала нужно навестить ее в больнице. Дай бог, чтобы ей стало лучше, и можно было с ней пообщаться. Потом...
Потом она не знала, что делать. С одной стороны, нужно найти Козырева и какие-нибудь способом отнять у того рукопись. А с другой - нужно ли его искать? Может быть, лучше оставить все, как есть? Тем более, что он наверняка уже от рукописи избавился.
А если сегодня вечером заявится «скрежещущий» господин, который отдал ее Кругловой для перевода? Что тогда?