В палатку вбежал Алекс. Из-за его спины выглядывала лысая голова Грифа. Остановившись на пороге, муж перевел напряженный взгляд с Вероники на Козырева.
— Я вот... поднос уронила... — пролепетала она, пряча глаза словно преступница.
Козырев поднял большой осколок и стоял с ним, не зная куда деть.
— Как... там? Ветер? — спросила Вероника.
— Снег, — отрезал Алекс и, осмотревшись по сторонам, спросил: — а что, Гриша еще не вернулся?
— Нет, — одновременно ответили Вероника и Козырев.
Покосившись на Грифа, она заметила, что его губы кривит насмешливая ухмылка.
— Пойду, потороплю его, — быстро сказал Козырев и, накинув куртку, без шапки выскочил из палатки. Следом выбежал Тузик.
Вместо них в палатку ворвался пронзительный ветер. Загудел, взвив в печке пламя.
— Что у вас здесь произошло? — спросил муж, глядя на Веронику с подозрением.
— Говорю же, я уронила поднос, — тихо ответила она. — А... Там как? Брезент на месте?
— На месте.
«Господи, что со мной! — подумала Вероника, ужасаясь от одной мысли, чтоедва не случилось. — Прямо лукавый попутал! Это не я, совсем не я...»
Она подошла к мужу и ласково погладила его по холодной, обветренной щеке. Однако заметив, что пальцы дрожат, отдернула руку. Нужно что-то сказать. Что-то легкое и непринужденное. Вот только ничего не придумывалось, а в голове стучала одна мысль: «Господи, что я сделала?!»
Внезапно полог палатки распахнулся и внутрь забежал растрепанный Козырев.
— Гришка пропал! — хрипло выкрикнул он.
— Что?
— Как пропал?
Козырев обвел всех тревожным взглядом и, остановившись на Алексе, сказал:
— Его нет у студентов.
— Но он там был?
— Да. Заглянул на минуту и ушел.
— Может, заблудился?
— В трех шагах о палатки?
— Идем, поищем.
Мужчины вышли на улицу. Вероника торопливо оделась и последовала за ними. На улице уже стояла ночь. Из-за низких туч не было видно ни одной звезды, и оттого казалось, что на плато надели черный мешок. Тем не менее, Веронике показалось, будто буря стала потише.
Возле палатки студентов горел фонарь, отбрасывая на землю луч света, который время от времени пересекали темные фигуры студентов. Вновь заходя в темноту, они напоминали растворяющиеся во мраке приведения.
— А ну-ка все немедленно по палаткам! — крикнул студентам Алекс.
Те перестали бродить, но и в палатки не вернулись. Собрались в одну взволнованную, ропщущую кучу.
— Ника, займись ими, — сухо сказал Веронике муж. — Нечего им тут делать.
— Но... — начала она, и тут же осеклась под его грозным взглядом. — Хорошо, займусь.
Она украдкой поискала взглядом Козырева, но в темноте невозможно было что-либо разобрать.
Значит, надо «заниматься» студентами, хотя Вероника представления не имела, как можно заставить взрослых людей делать то, что они делать не хотят. Прежде ей никогда не приходилось никем командовать. Да она к этому и не стремилась. Ей даже неудобно было указывать кому-то на ошибки. Как можно критиковать других, если сама далеко не идеальна?
Вероника в растерянности повернулась к студентам. Многие из них были не намного ее моложе.
— Ребята, — мягко начала она. — Пожалуйста, разойдитесь по палаткам. Сами же видите, что здесь происходит.
Студенты не двинулись с места.
— Не видим, — криво усмехнулся стоящий ближе всех парень.
— Вот именно — нам тоже хочется посмотреть! — подхватил другой: маленький и рыжий.
— Значит, как в грязи копаться, так милости просим, а как что серьезное, так сразу по палаткам? — с вызовом спросила высокая блондинка.
Остальные согласно зашумели.
Вероника растерянно оглянулась на мужа, но его уже не было видно, и только ветер доносил голоса разыскивающих Гришу. На плато то тут, то там мелькали огни фонариков.
— Однако дискриминация! — продолжал разоряться рыжий студент. — Между прочим, вас именно мы нашли!
— Да, непонятки с нашим руководством творятся, — раздался из толпы чей-то едкий смешок. — Блудят...
Вероника почувствовала холодок в животе. Она могла бы сказать рыжему, что вообще-то нашлась сама, но ей совсем не хотелось продолжать эту тему. Слишком уж странно и непонятно тогда все вышло.
Это случилось через неделю после того, как они приехали на плато. Вероника отправилась за водой, а когда спустя полчаса вернулась к палаткам, увидела, что все смотрят на нее, вытаращив глаза. Тут же зачем-то побежали за Алексом. Он выскочил из палатки — непривычно растрепанный, с покрасневшими, как от бессонницы глазами и неопрятной щетиной. Подбежав к Веронике, муж без слов подхватил ее на руки и начал кружить. Когда она спросила, что все это значит, оказалось, что она отсутствовала не полчаса, а четыре дня.