— Ника, ты знаешь, я привык полагаться на факты, а они таковы, что у Козырева каким-то образом оказалась ладанка, которую он отдал Грише. При этом он утверждает, что Гришу после этого не видел.
Вероника хотела поднять ладанку, но Алекс остановил ее:
— До приезда милиции лучше ничего не трогать. Мало ли что. Лучше вытащи из своей куртки пояс. Сделаем для Тузика поводок и отправимся на поиски Козырева.
— Но зачем ему было убивать Гришу? — недоуменно воскликнула Вероника. — Ведь они были друзьями!
— Может он поверил в слова Грифа.
— О жертве? — она поежилась. — Глупость какая. Козырев не какой-нибудь религиозный фанатик.
— Ты так хорошо его знаешь? — сощурился муж.
— Я? — она смутилась. — Совсем не знаю. А ты?
— Так, кое-что, — неохотно сказал он и приподнял куртку. На земле, тяжело дыша, лежал Тузик. При взгляде на бедную животину у Вероники заныло сердце.
— Давай пояс.
Она торопливо вытащила из петель в куртке пояс и, подавая Алексу, спросила:
— А что ты о нем знаешь?
— Странный он. Рвался на плато Каскыр Тас, будто ему тут медом помазано. Его одновременно пригласили возглавить экспедицию на средний Дон, но он почему-то отказался, хотя там деньги обещали хорошие.
Он привязал пояс к ошейнику пса и погладил его по шумно вздымающемуся боку:
— Ну что, Тузик, поднимайся. Пойдем хозяина искать.
Веронике показалось, что пес посмотрел на него с ненавистью.
— Тузик, миленький, давай найдем папу, — ласково сказала она, гладя пса между ушами. Он робко вильнул хвостом, потом тяжело поднялся и, прихрамывая на заднюю лапу, действительно побежал в ту сторону, куда бросился Козырев.
Вероника с Алексом переглянулись.
— Возьми фонарь! — приказал он.
Следом за Тузиком они побежали вглубь плато. Однако, не далеко. Очень скоро пес начал кружиться на месте, а затем лег и, положив голову на передние лапы, жалобно заскулил.
— Приплыли! — процедил сквозь зубы Алекс.
Вероника присела перед псом на корточки, надеясь как-то уговорить его попытаться еще раз поискать след, но увидев, что у того из глаз текут настоящие слезы, отступилась.
Скоро вернулась ни с чем, возглавляемая Грифом погоня.
Потом они с Алексом поехали в райцентр вызывать милицию, потому что на плато мобильная связь не действовала, а с жителей расположенной ниже деревни о чем либо просить не имело смысла — все равно не помогут.
Хорошо хоть буря закончилась. Снег перестал идти, ветер стих, и, взошедшее над горными зубцами солнце, растапливало сковавшую плато ледяную корку.
___
*. Блок. «Скифы». В оригинале: Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!
Глава 3
Со дня гибели Гриши и побега Козырева прошло три дня.
Приехавшая на место преступления полиция запретила проводить дальнейшие раскопки. И сколько будет действовать этот запрет — неизвестно. Полицейские тщательно прочесали всю округу, но Козырев будто сквозь землю провалился.
Местное население во главе со своим шаманом не преминуло воспользоваться трагедией и развернуло программу против археологической экспедиции. На плато потянулись журналисты и всевозможные общественные деятели, отстаивающие неприкосновенность священных земель. Все указывало на то, что раскопки могут вовсе прикрыть. Настроение у членов экспедиции было упадническое.
В добавление ко всем неприятностям, Гриф совершенно сошел с ума и стал выступать на стороне местных жителей. Брызгая слюной, он кричал, что Алекс игнорирует знаки, которые посылают потусторонние силы и хочет гибели всех участников экспедиции.
Вчера они поругались едва ли не до драки, так что их даже пришлось разнимать. Алекс приказал Грифу сейчас же уезжать «отсюда к чертовой матери», и тот даже пошел собирать вещи, но потом все-таки остался.
— Что же ты? — спросил Алекс с усмешкой. — Или опять какой знак увидел?
— Уезжать, так всем вместе, — угрюмо ответил Гриф и дернул головой. — Но попомни мои слова: не во благо станет нам сие деяние. Будем мы страдать от него многие годы.
Вероника вошла в палатку-кухню. Алекс сидел на складном стуле за большим ящиком, который служил столом, и заполнял документы. Вероника отметила, что за последние два дня муж посерел и осунулся. Она почувствовала к нему острую жалость: ведь этот проект был для Алекса всем. Он жил только экспедицией, и конечно изводился оттого, что все могло рухнуть.
Вероника тихонько подошла к мужу и обняла за шею. Алекс отложил ручку и прижался щекой к ее руке.