- А ты с какого со мной смываться будешь? - Санькин сел на бревно возле дома Володькиного, развернул одну бутылку, зубами выдрал газетную пробку и хлебнул хорошо. - Ты же своей голову не крутил?
- Да я мигом! За десять минут обернусь, - загорелся друг Генка Косой. - Она у меня шалава со стажем. Только умная и осторожная.. Потому никто кроме меня не знает. А я её выследил в позапрошлом году. Давно хотел грохнуть, да убегать одному не кайф. А вдвоём мы в столице такие дела завертим! Устроимся строителями-подсобниками. Они, мать иху, в Москве больше получают, чем у нас главный, например, агроном. Столица! Там всё дороже.
- Ладно, решим,- Санькин Николай поднялся, отдал бутылку другу. - Но через полчаса. Ты пока чеши домой, а я один разберусь. Потом к тебе приду. Жди иди.
Он снова нервно закурил, затянулся, бросил сигарету под ноги и сапогом вдавил её в землю так, что «Прима» исчезла из виду. Вдохнул поглубже, прихватил литр воздуха, прилетевшего с ветерком из обронившего листья осинника, потом отряхнул зачем-то пиджак и побежал.
Дверь кабинета председателя колхоза Завьялова Михаила Сергеевича Санькин Николай открыл с ходу пинком. Быстро вошел, развернул спинкой вперед стул для посетителей и плюхнулся, свесив огромные кисти рук через спинку.
- Ну? - спросил он мрачно и плюнул сквозь зубы влево. На ковер.
- Гну! - так же мрачно ответил председатель, не отрывая глаз от какой-то бумаги. - Встань, выйди, потом зайди как люди, пьянь. Постучи сперва.
- А если сразу стулом постучать по государственной твоей голове, то как? -Николай вынул из под себя стул и отвел его за спину. Чтобы бить наотмашь. Разлетелся бы на детали стул и от головы председательской только волос мог остаться. Ничего больше.
Завьялов поднял глаза. Николай стоял ровно, стул держал на отлёте. Губы сжаты. Взгляд прямой, твёрдый и недобрый.
- Ты понял, Сергеич, что я тебя сейчас здесь и кончу? Понял или не дошло?
Председатель глаза опустил и с полминуты разглядывал пустое место на своём столе.
- Ничего ты, Коля, не сделаешь, - подумав, сказал он спокойно. - Вот кнопка сбоку на столе. Звонок идет типа SOS прямо к нашему участковому и в райотдел милиции. Нападение на руководство колхоза. У участкового ТТ и пять обойм. По штату положено. А он прилетит раньше, чем ты до двери добежишь. Сидеть, правда, придется тебе не долго. Мои друзья из Зарайска организуют тебе самую поганую статью, суровый суд и худшую колонию, где ты и половины срока не проживёшь. Со шконки ночью упадёшь или на лесоповале сосной пришибёт тебя, дурака.
- Ну, ты же сука, Сергеич! - Санькин Николай поставил стул, перегнулся и прихватил председателя за грудки. - И прибить тебя, конечно стоит. Но ты прав. Связи твои городские меня сгубят. Верю. Но мы можем сделать так, что я на зону не сяду, а ты здесь сидеть тоже не будешь. Ваши райкомовские хмыри, тузы козырные, моё заявление рассмотрят? Как думаешь? Рассмотрят. Обязаны. В партийной ваше кодле твои сучьи шашни с моей бабой как пропишут на бюро? Как аморалку, да? Во! С ней, с аморалкой, и закинут тебя на элеватор зарайский лопатой зерно буртовать за восемьдесят рублей.
- Насчёт жены твоей, - Завьялов тоже поднялся, включил вентилятор и сильно сдавил большими пальцами виски. - Ты малехо не прав. Я не насильник. А вот от её шибко рьяного интереса к моей персоне, извини, не стал я, каюсь, отказываться. Три года уж как прошло с первой нашей случки. Извини уж, не удержался. Сам знаешь, сучка не захочет, кобель не вскочит.
- Не, подожди! - Николай отпустил Завьялова и сел на стул. - Она сама, что ли? Ну, хорошо. Значит, ты, бедолага, потерпевший и наказывать тебя вообще не за что? Давай пойдем и голову ей отквасим топором вдвоём. Оба и сядем.
Или езжай сам в райком и доложи всё, как есть. Не снимут - повезёт. Ты мужик? Ответку держать можешь? Или ты баба, мать твою!?
- Дурак ты, Коля, - Михаил Сергеевич подошел к окну и стал разглядывать пьяных механизаторов, еле-еле идущих к сельпо за очередной дозой. - Снимут меня, допустим. И какое тебе отсюда облегчение? Посадят вместо меня козла из управления. И не будешь ты, алкаш, у него в героях ходить, на доске почёта годами красоваться.
- Тебе зато будет облегчение, - подошел к Завьялову Николай. - Лопатой на току помашешь год-другой, тут тебе и озарение придёт, что чужих жен драть - паскудство полное.
- Ладно, чтоб ты успокоился - я тебе скажу.- Сел на подоконник спокойный председатель.- Я не боюсь, что меня снимут. А и снимут - пересадят директором же в совхоз какой-нибудь. Номенклатура райкома я. Из неё, номенклатуры, или ногами вперёд - на кладбище, или на другой такой же ответственный пост руководящий. Лопату даже потрогать не дадут. Партийный режим. У нас среди руководителей-коммунистов не бывает негодяев. Да, ошибаемся. Бывает. Все мы - люди. Но на равноценной должности потом ошибки свои исправляем. Понял?