Пэтси смеётся.
— Что это вообще за диета такая?
— У меня всё время жуткие боли в животе. Никто толком не может понять, в чём дело, поэтому я перепробовала кучу разных диет, чтобы хоть что-то помогло.
— И есть результат?
Молли пожимает плечами.
— Пока нет.
У неё болит желудок? Это из-за этого она в тот день ела только зелёную фасоль? И, главное, какого хрена мне вообще до этого дело? Святой Боже, почему она должна выглядеть так чертовски мило в такую рань? Мои глаза пробегают по её ногам, по спине. Впервые на ней что-то более-менее нормальное: джинсы и белая футболка. Волосы собраны в хвост. И, мать его, она в очках.
Я делаю шаг ближе и прищуриваюсь, заглядывая через москитную сетку. С каких пор мне вообще нравятся девушки в очках?
— Я так рада, что ты решила сегодня присоединиться к нам, — говорит Пэтси. — Надеюсь, тебе лучше?
Молли замолкает на секунду.
— Да. Думаю, мне нужно было немного времени… осмыслить всё. Да и работы навалилось по горло, это тоже не помогло. Я целыми днями торчала за ноутбуком.
— Но, надеюсь, впереди тебя ждут хорошие новости?
Молли улыбается.
— Очень на это надеюсь. Хочешь острый соус к омлету?
Городская Девчонка делает что-то хорошее для кого-то другого? Я запутался.
Пэтси ставит противень с бататом в духовку.
— Конечно, спасибо. Он стоит в шкафчике справа от плиты. Мы его тут вёдрами льём. Ковбои заливают всё подряд этим соусом «Техасский Пит».
Молли тянется вверх, и её футболка приподнимается, обнажая загорелую полоску кожи на боку. Именно в этот момент я замечаю надпись, расшитую пайетками, потому что, конечно же: «Я — роскошь».
Я не хочу улыбаться, но всё равно это делаю.
Футболка дурацкая. Но я начинаю задумываться, а может, в этом и есть смысл её нарядов?
— Я не вижу соус, — говорит Молли.
Пэтси распрямляется.
— Должно быть, снова закончился. Посмотри на верхней полке. Сейчас я достану табурет…
Я открываю дверь.
— Я возьму.
Обе женщины резко оборачиваются на звук моего голоса. Рука Молли тут же взлетает к очкам.
— Иисусе, Кэш.
— И тебе доброе утро.
— Могла бы догадаться, что ты уже тут, — говорит Пэтси, подходя ко мне и чмокая в щёку. — Ты же всегда первый на ногах.
— Спалось не очень, — отвечаю. — А тебе?
— Вполне сносно.
Я подхожу к плите. Молли отходит в сторону, всё ещё держа руку на очках. Она стесняется их?
— Сколько бутылок соуса тебе нужно? — спрашиваю.
Молли прочищает горло. Она босиком, и я возвышаюсь над ней.
— Одной хватит.
Я достаю бутылку острого соуса и протягиваю ей. Она смотрит на неё. Затем поднимает глаза на меня.
— Спасибо.
— Открыть?
— Справлюсь. — Она берёт бутылку.
— Пахнет вкусно. Что готовишь?
Молли снимает зелёную пластиковую плёнку с крышки.
— Омлеты из яичных белков. Я бы предложила тебе, но ты, мягко говоря, козёл, так что нет.
У меня из груди вырывается смешок.
— В тот день я вёл себя как козёл. Прости.
— Ещё бы.
— Вам нужно немного времени? — спрашивает Пэтси.
— Нет, — тут же отвечает Молли.
Я улыбаюсь Пэтси.
— Было бы неплохо, Пэтси, спасибо.
— Я буду в кладовой. Позовите, если что.
Молли пробует открутить крышку соуса.
— Ты всегда встаёшь так рано? — спрашиваю.
Она не поднимает глаз.
— Иногда. Когда много дел.
Я киваю на соус.
— Давай помогу.
— Не надо.
— Я правда сожалею.
— А мне правда плевать.
— Дай мне загладить вину.
Она сжимает зубы, выворачивая крышку так, что костяшки пальцев белеют.
— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.
— На прошлой неделе у нас родился новый жеребёнок. Сегодня на ранчо приедет класс Эллы из детского сада, посмотреть на него. А ещё на козлят.
Молли замирает. Смотрит на меня.
— У вас есть козлята?
— Конечно. Они поедают то, что не едят коровы, так что мы эффективнее используем пастбища. А ещё Салли делает из их молока сыр.
— Офигенно вкусно.
— Он действительно классный. Так что, можно рассчитывать на тебя? Элле ты в тот день явно понравилась.
Молли снова смотрит на бутылку, выкручивая крышку с такой силой, что у неё белеют пальцы.
— Может быть. Если у меня будет время.
— Надеюсь, найдёшь. Господи, Молли, дай сюда. — Я забираю бутылку и легко открываю её. — Видишь? Гораздо проще, если позволить кому-то помочь.