Сойер связался с учителями Эллы, и они были в восторге. Конечно, для нашего городка это не такая уж новинка — классы постоянно возят на ранчо. Но с рождением жеребёнка это стало чем-то особенным.
Я дико хочу есть и пить, но у меня нет на это времени. Захожу в кладовую и чуть не врезаюсь в Городскую Девчонку.
Она вздрагивает, а из открытой упаковки в её руках сыплются крекеры.
— Да чтоб тебя, Кэш, ты опять за своё!
— За что?
Я бросаю взгляд на её розовое платье и коричневые сапоги. На сапогах красные и розовые сердечки. Смешно, но мило.
Наклоняясь, она подбирает крекеры.
— Вваливаешься в комнаты и пугаешь людей до чёртиков.
— Мне некогда. — Я задираю футболку и вытираю лицо, потом показываю на упаковку сока за её спиной. — Можно взять?
Молли выпрямляется и смотрит на меня. Вернее, на мой голый живот. Её взгляд скользит по коже. Я чувствую, как тело откликается. Стараюсь не обращать на это внимания, но это дурацкое ощущение в бёдрах и паху никак не проходит.
— Тебе… нужна новая футболка, — она облизывает губы.
Я отвожу взгляд и натягиваю футболку обратно. Она прилипла ко мне, как вторая кожа.
— Нет времени. Соки, пожалуйста. Дети скоро приедут.
— Ты напугаешь их своим вонючим видом. Ты пахнешь дерьмом. И лошадьми.
— С утра их было предостаточно. Дети ждут перекус.
— Соки и крекеры? — Она поднимает свою упаковку. — Тут их было штук семьдесят, так что я подумала, что можно украсть одну.
— Элла без ума от них. Как и Дюк с Райдером. Соки, пожалуйста.
Молли откладывает крекеры и стряхивает крошки с рук.
— Как насчёт того, чтобы ты переоделся? Или, что ещё лучше, принял душ? А я отнесу всё в стойло.
Я упираю руку в бедро.
— Я сам.
— Ты всегда так говоришь. Поверь, тебе нужна новая футболка. Встретимся в стойле. — Она зажимает упаковку сока под локтем. — Что-нибудь ещё взять?
Я просто смотрю на неё.
Заносчивая Городская Девчонка предлагает помочь? Она что, проявляет заботу? Доброту даже? Так же, как с Пэтси утром на кухне? И как позавчера с Уайаттом и Сойером в стойле?
— Там ещё пледы для пикника были.
— Поищу.
Я прищуриваюсь.
— Где подвох?
— Без подвоха. Просто хочу посмотреть на детёнышей. И человеческих, и козьих. — Она прищуривается в ответ. — А теперь марш в душ, Кэш.
— Ты точно справишься? — Я киваю на сок и крекеры.
Молли закатывает глаза и обходит меня.
— Господи, ну и вонь.
Я запрыгиваю в вездеход и жму на газ.
Через десять минут я уже снова в нём, только что из душа, натягиваю свежую футболку.
Когда я подъезжаю к стойлу, там вовсю кипит жизнь. У меня на душе теплеет, когда я вижу десяток трёхлеток, облепивших загон, где Уайатт разместил коз и их детёнышей. Родители стоят рядом, потягивают лимонад, который, чёрт побери, разливает Молли.
Она насыпает лёд в стаканы, наливает лимонад и раздаёт его родителям и работникам ранчо, болтая с ними, будто она тут хозяйка.
— Ты чем это занимаешься? — спрашиваю я.
Она поднимает на меня взгляд, высыпая лёд в очередной стакан.
— Ты помылся. Отлично. Теперь пахнешь получше.
Честно говоря, я и сам чувствую себя лучше. Постоянная сухость в глазах от недосыпа после душа кажется не такой раздражающей.
— Я спрашиваю, чем ты занимаешься?
Брови Молли сдвигаются.
— Как думаешь? Я работаю барменом.
— У тебя там что, выпивка есть?
— Нет пьянству в седле. — Она ухмыляется, наливая лимонад. — Дети в восторге. — Она протягивает мне стакан. Как и я, он уже весь в каплях от утренней жары.
— Ты его не отравила? — Я прищуриваюсь на лимонад.
— Попробуй — узнаешь.
— Это будет убийство или непредумышленное убийство?
Молли пожимает плечами, глядя мне в глаза.
— Ни то ни другое. Я заметаю следы.
— Будешь скучать по мне, когда меня не будет.
— Отличная отсылка к легендарному кантри-дуэту Brooks & Dunn. Но нет, уж точно не буду.
Я делаю глоток лимонада. В меру кислый, в меру сладкий, и достаточно холодный, чтобы спасти меня от перегрева.
— Ты любишь Brooks & Dunn?
— Я, мать твою… — Она бросает взгляд на детей. — Я просто обожаю Brooks & Dunn. Это был мой первый концерт. Родители отвели меня.
Я смотрю ей в глаза из-за края стакана.
— Твой отец говорил, что это было волшебство — танцевать с тобой под Boot Scootin' Boogie. Он же достал вам билеты в первый ряд, верно?
Она замирает. Моргает, сглатывая.
— Папа рассказывал тебе об этом?
— Он так гордился, что ты любишь кантри так же, как и он. У него ведь музыка играла дома круглые сутки.