С утра мы почти молчали, пока ехали в его пикапе к этому пастбищу, таща за собой прицеп с лошадьми. Он сказал, что мы примерно в восьми километрах от конюшни. А теперь мы верхом — я на Марии, Кэш на своём огромном вороном жеребце Киксе, а его братья и работники ранчо подъезжают следом на нескольких грузовиках ранчо Лаки. Скоро начнётся работа.
Я улыбаюсь.
— В прошлый раз, когда я видела рассвет, я шла домой из бара. Тогда у меня было такая жуткая похмелье, что не до красоты было. А это… совсем другое.
— Ах ты, гуляка, — ухмыляется он.
— Чёрт возьми, ещё какая. Думаешь, где я научилась танцевать?
— Надеялся, что на светских вечерах или на занятиях балетом или типа того.
Я смеюсь, хотя сердце вдруг начинает биться чаще. Он помнит, что я занималась танцами.
— Там тоже.
— Справишься? — Кэш кивает на Марию. — Крикни, если помощь понадобится.
Я двигаюсь в седле.
— Это же как велосипед, да? Нужно просто снова привыкнуть, и всё вернётся.
— Если ты так говоришь.
Я протягиваю руку и слегка толкаю его в плечо.
— Спасибо за поддержку.
— Молли Лак, если есть что-то, в чём ты не нуждаешься, так это в том, чтобы тебе говорили, что ты чего-то не можешь. Ты знаешь, на что способна. — Он смотрит на меня, щуря один глаз от яркого солнца. — Так что вперёд, бери и делай.
Я улыбаюсь и выпрямляюсь в седле.
— Ничего себе, какая мотивирующая речь, Кэш.
— Благодарю покорно.
Он прикасается пальцами к краю шляпы, а выглядит при этом так, что я замираю, сердце подкатывает к горлу. Он прямо вылитый Брэд Питт в Легендах осени. Я почти жду, что сейчас появится Энтони Хопкинс и начнёт меня отчитывать за то, что пялюсь на его самого красивого сына.
Точно, а медведи тут вообще водятся?
Всё это было бы куда проще, если бы Кэш не был таким чертовски привлекательным.
— Спасибо, что позволил мне поехать с вами, — выдавливаю я.
Он ухмыляется и надевает солнцезащитные очки в золотой оправе.
— Всегда пожалуйста. А теперь смотри и учись.
О Господи, и я смотрю.
Направляя Марию к краю стада, я наблюдаю, как Кэш собирает ковбоев и устремляется прямо в самую гущу событий. Сегодня выходной, но все братья Риверс здесь, кроме Сойера, у Эллы нет детского сада, так что он сегодня на дежурстве в роли папы, а ещё десяток работников ранчо.
Их преданность делу впечатляет.
Они все верхом. Их работа напоминает танец: Кэш всегда впереди, на своём огромном вороном жеребце, остальные слаженно двигаются вокруг него, направляя стадо к другому пастбищу.
В воздухе клубится пыль, смешанная с запахами травы, пота и навоза. Гулкое мычание коров отдаётся эхом в ближайшем каньоне.
Скоро приходит жара, но это никого не останавливает. Я смотрю, затаив дыхание, как Кэш пускает коня в бешеный галоп, чтобы догнать отбившегося лонгхорна — длиннорогого быка. Он наклоняется вперёд в седле, одной рукой удерживая поводья, а другой — верёвку, привязанную к седлу.
Грациозные, мощные движения, полное слияние с конём — завораживающее зрелище. Длинные скачки, разлетающиеся капли пота, абсолютная сосредоточенность. Ни тени сомнения. Ни мысли о том, как это выглядит со стороны, ни страха перед возможной ошибкой.
Они просто делают свою работу.
И делают её чёртовски хорошо.
После небольшой схватки у гребня холма Кэшу удаётся загнать быка обратно в стадо.
Я ощущаю удары копыт его жеребца у себя в груди, когда Кэш, вздымая пыль, мчится ко мне с широченной улыбкой на лице.
— Йииии-ха! — кричит он.
Его радость, его уверенность, разливается по пастбищу, словно пожар, и ковбои откликаются на его крик собственными возгласами.
У меня бешено стучит пульс.
Это… весело. Чёрт возьми, как же это весело.
Смеясь, я набираю воздух и тоже выкрикиваю:
— Охренеть!
Рядом свистит Уайатт.
— Да у тебя, оказывается, голос будь здоров!
Кэш осаживает коня в нескольких шагах от меня. Он и лошадь тяжело дышат, вокруг них клубится облако пыли.
— Это что, ты меня освистывала?
— Я тебя поздравляла.
Уайатт приподнимает бровь.
— А звучало как свист вслед.
Кэш ухмыляется.
— Значит, тебе понравилось, что ты увидела, Городская Девчонка.
— Ты всё ещё за своё? — спрашивает Уайатт.
— Скоро перестанет, — отвечаю я, цокая языком и лёгким нажатием пяток побуждая Марию двигаться. Она плавно идёт вперёд, её голова раскачивается в такт шагам.
Я чувствую на себе взгляды Кэша и Уайатта, но стараюсь не думать об этом, а просто… еду. И еду. И продолжаю ехать.